Железное сердце Вайолет [ЛП][Iron Hearted Violet]

— Я не могу взять это, сэр, — сказала она, подняв руки, когда он предложил еду. Но мужчина настаивал, говоря, что там, откуда он взял, есть еще много еды, и пленников кормят только один раз в день, и хотя этого достаточно, чтобы продержаться, она пропустила обед и должна будет ждать еды до завтра.

Она поблагодарила тюремщика, который снял шляпу и поклонился ей. Он повернулся, озадаченный, и пошел прочь. Вайолет положила зеркало лицевой стороной вниз на кучу соломы, которая, как она предполагала, будет служить ей постелью. Зеркало нагрелось и зашептало. Она точно знала, кто шепчет ее имя, но почему? Это было совсем другое дело.

Она глубоко вздохнула и прочистила голову. Теперь ее голова была яснее, чем когда-либо… так долго. Было ли это время в зеркале? Или новое тело? Или все дело было в том, что, находясь в подвешенном состоянии, она не думала? И когда она не думала, она не думала о Ниббасе. И он не имел над ней никакого контроля.

Умываясь, Вайолет перебирала в уме факты. И пока она сидела, то, что она прочитала, а потом проигнорировала, пока рылась в книгах в библиотеке, с ревом всплыло в ее сознании, ясное и яркое, как колокольчики. Во-первых, она знала, что голосу в зеркале — этому обманщику, исполняющему желания — нельзя доверять. Это было очевидно. Она знала, что провела в зеркале довольно много времени. Недели две, наверное. Или даже больше. Также было очевидно, что в ее отсутствие с ее домом творились ужасные вещи. Совет мрачных генералов, измученное выражение лица ее отца, столпотворение снаружи — она понятия не имела, что это значит, но знала, что это не может быть хорошо.

Война, подумала она. Беспорядки. Все это было в рассказах. Почему она не заметила этого раньше? Конечно, были намеки на то, что Ниббас наслаждался и тем и другим и вызывал то и другое, когда это соответствовало его цели. Но какой цели, гадала она.

Чего он хочет?

Вайолет присела на корточки, медленно жуя яблоки и сыр. Ниббас умел искажать правду, проникать в души мужчин и женщин. Это она знала из рассказов. Она также знала, что он должен делать то, что ему говорят. И до сих пор ему это удавалось — он просто очень хорошо умел убеждать ее выбирать то, что хотел.

Она выбирала то, что укрепляло его, питало и давало силу. Очень умно, подумала она. Она сделала это добровольно. Она дала ему силу. А теперь… ну, она не знала. Но она собиралась это выяснить.

Ниббас умен, но он тщеславен. И тщеславие было ее единственным шансом. Вайолет глубоко вздохнула и взяла зеркало.

Глаза, украшенные драгоценными камнями, вспыхнули.

Вайолет улыбнулась и жеманно дернулась.

— О, я думала, он никогда не уйдет. Все пошло не так, мой дорогой, и это все моя вина. — Слезы, катящиеся по щекам Вайолет, были настоящими. Подавленные рыдания тоже были настоящими. Но она цеплялась за ложь своих слов, как за щит. Она будет лгать, чтобы защитить себя от лжеца. — Король не узнал бы настоящую принцессу, даже если бы она сбила его с ног. Вся ваша тяжелая работа была потрачена впустую, и это все его вина. — Губы в зеркале дрогнули в намеке на улыбку. — Что же мне делать, мой дорогой? Они заперли меня в темнице. Они ревнуют. Я это знаю. Они ревнуют, что у меня есть твоя любовь, а у них нет! — Вайолет наклонилась к зеркалу. Она почувствовала, как ее живот скрутило, а горло сжалось. Она молилась, чтобы существо не заметило. — Я хочу, чтобы ты заставил их заплатить, мой дорогой. Я хочу царство, которого заслуживаю. Ты единственный, кому я могу доверять. Пожалуйста, скажи мне, что делать.