Электронная книга - «Укроти своих демонов (СИ)». Краткое содержание книги:
сторону Мапса.
— С тем, что ты стал мужчиной, — Брайн подмигнул ему.
— А я был женщиной? — также равнодушно сказал Ботан. Брайн сел к нему на диван и спросил:
— С тобой всё в порядке? Ты просто какой-то… Чёрт, как это слово-то? Блин… Фак, — Брайн щёлкал пальцами, — О! Потерянный ты.
— Всё в порядке, — монотонно отвечал Ботан.
— А что было-то, расскажи? — Брайн напал на него с вопросами.
— Всё было, всё, — лаконично сказал Ботан, — Я приехал к ней домой… У неё частный дом, красивый такой. Компьютер был абсолютно в рабочем состоянии…
— Ботан, на будущее — если тебя девушка зовёт переустановить систему, есть пятьдесят где-то процентов, что это неприличный намёк.
— Я не знал. Мы выпили.
— Опять ты пьёшь, — проворчал Брайн, — Ладно, фиг с ним. Что пили-то?
— Не помню. Напиток, который как певца называют². Не помню…
— Текила?
— Да. Мы выпили по стакану, затем она начала делать мне массаж.. — Тут Ботан занервничал, сжав угол рубашки в кулаке, — Т-трог-гая меня, и… Потом дальше сам знаешь что.
— Ничего себе, — сказать, что Брайн был поражён — не сказать ничего. Такой тихий, скромный парень сейчас сидит и рассказывает про свою первую ночь, — Точно всё в порядке? Ты какой-то грустный…
— Брайн, я устал, — с мелкой раздражительностью в голосе сказал Ботаник, — Мне вставать через два часа. Всё в порядке.
— Извини. Спокойной ночи, — Брайн больше не задавал ему неудобные вопросы. Ботан кивнул, отвернулся и уже сделал шаг в сторону своей комнаты, но услышал, как Брайн ему сказал:
— Я тебе этого не говорил ни разу за шесть лет дружбы, это неправильно. Если тебе нужно будет поговорить, то ты можешь это сделать в любую минуту, даже если я занят.
У Ботана сжалось сердце от этих слов. Он чувствовал, что Брайн говорит это искренне, без лжи. Захотелось на секунду всё рассказать, но Бот не решился.
— Хорошо, понял.
Ботан понимал, что даже те два часа он не поспит. Слишком много всего на него навалилось, что нужно обдумать, переварить.
Ботанику хотелось с кем-то поделиться своими проблемами, но боялся осуждения. Точно! Дневник!
Ботан привстал на кровати и начал рыться на книжной полке. За третьим томом «Войны и мира» стояла оранжевая тетрадка — девяносто шесть листов. Она была незаметна среди той толстой литературы, которая стояла тут.
Ботан вытащил её, получил удар по лицу упавшим на него томиком и включил ночник, садясь за стол.
Где-то тридцать листов уже были исписаны: самые болезненные и сложные дни его жизни были тут запечатлены. Ботан нашел новую тетрадь и стал писать:
02/02/2019.
«Дорогой Дневник,
Немного странные ощущения появляются у меня при мысли о том, что я не писал здесь со дня поступления в институт. Но я не могу больше держать всё внутри себя, иначе я сойду с ума.
Сегодня была худшая ночь в моей жизни…»
Комментарий к «Второе февраля» 1 — смаковать — есть или пить, наслаждаясь едой/напитком
2 — Игра слов: Текила/T-Killah
Короче! Над этой главой я старалась два дня… Жесть вообще! Читайте её до конца, ведь всё, что тут произошло, повлияет на ход событий!
Была бы рада почитать ваше мнение об этой главе.
Сейчас ещё не середина, пейринги не окончательны.
Тьмок!
====== Голос демона ======
Ботан остановился на мгновение, окидывая взглядом уже написанное предисловие. Внутри всё сжималось, ведь он снова вспоминал те события. Однако Ботану хотелось хотя бы куда-то выплеснуть свои эмоции, чувства. Может, так легче станет…
«Да, возможно, о том, что произошло тогда, я должен рассказывать всем на свете, Брайну, Оливии с довольной улыбкой, пошлой ухмылочкой, со всеми подробностями и во всех красках, и вообще, эта ночь должна была стать лучшей в моей жизнью, но не для меня. Мною просто воспользовались; воспользовались моей слабостью, моей робостью, что я не в состоянии постоять за себя, моей бесхарактерностью», — тут пальцы Ботана, державшие ручку, сжались и ручка лопнула, чернила потекли по руке. Ботаник взял новую ручку (у него их было двадцать две, если быть точным) и продолжил писать:
«Конечно, я бы мог всё прекратить, уехать, больше не возвращаться, однако… Если мы в отношениях, то я должен был быть готов к этому, и это моя проблема, я виноват.
Это было сплошным издевательством. Мне было очень больно, и когда я говорил об этом ей, то она не слушала и полностью меня игнорировала, делая то, что хочется только ей, нисколько не считаясь с моими чувствами и желаниями.
Ладно, представим, что это произошло с моего согласия. Но после всего я понял одну страшную вещь: я вообще не любил её. Я не испытывал к ней романтических чувств. Я не вижу её своей спутницей по жизни. Она для меня чужая. Я просто перепутал сильную привязанность, как к человеку, обычную симпатию с любовью. Не знаю, смогу ли я вообще почувствовать это после столь неудачного опыта.
Нет никаких сил, ни моральных, ни физических. Я разбит, я сломлен.
А тем временем завтра — зачёт по кибернетике.»
Ботан взглянул на часы. Половина шестого утра. Окей, видимо сегодня все попытки поспать будут обречены на провал.
Под окнами уже гудели машины, кто-то громко разговаривал, гуляли какие-то дети (странно, что так рано). Хотелось выпить кофе, однако был риск разбудить весь дом и получить люлей от Оливии.
Ботан вдруг замер. Почему он подумал о ней? Он вспомнил, какие ощущения он испытывал, когда в последний день января был с ней в одной кровати в успокоительных целях. Ему было приятно, радостно, тепло на душе. «Интересно, она бы так со мной поступила, или нет? Не думаю. Хотя, мне не стоит приближаться к ней. Я ужасный человек. Я во всём виноват.»
Ботан упал на кровать, закрыл лицо руками и начал плакать. Вспомнились слова Брайна:
«Сочувствую твоей Еве: её парень, кроме как плакать, ничего не умеет»
Горячие слёзы, слёзы страха, отчаяния лились по его щекам. Пронзительная боль сдавила всю его грудную клетку. Опять демон проказничает, подкрепляется его страданиями.
Сначала Ботан плакал беззвучно, потом припомнил, что комнаты друзей далеко, и уже перестал себя сдерживать.
— Всё! Демон в нём на сто процентов закрепился. Можно уже отдавать приказы, — Демон поглаживал свой шар, любуясь тем, как Ботан бьётся в истерике.
— Хочу жрать я, пуру пу пу, — напевала Оливия, — Мой желудок хочет ням-ням, ляляля, фигура, диеты, фак ю, — Оливия хихикала из-за только что придуманного текста своей песенки и шла на кухню. Тут она услышала чей-то плач. «Наверно, я забыла выключить сериал», — подумала Лив, возвращаясь к себе. Компьютер был выключен. Плач не прекращался.
Оливия тихонько начала идти на звук и пришла к комнате умника.«А чё он плачет? Наверно опять посмотрел грустный ролик про собачку», — подумала Оливия, — «Пойду успокою, а то своим нытьём весь дом разбудит.»
На самом деле, ей было жалко Ботаника, хотелось поддержать, утешить как-то.
Оливия постучалась в дверь, уже заранее заготавливая речь, что этот ролик — постановка, что собачка осталась жива.
— Открыто! — сказал Ботан сквозь рыдания.
Лив вошла к нему, и по виду поняла, что тут дело явно не в видео. Тут что-то более серьёзное.
Ботан был весь красный, лицо опухло, в глазах полопались сосуды от истерики, руки тряслись. Сам заучка сидел на кровати, обняв колени. Вокруг него было много использованных носовых платков, свидетельствовавших о том, что плачет Ботан уже на протяжении долгого времени.
— Чё ноешь? — Оливия старалась звучать как можно равнодушнее.
— Я не могу сказать, — Ботан кусал губы, — Не могу! Это очень плохо! И ты меня будешь ненавидеть!
— Чувак, я не буду тебя ненавидеть, гарантирую, просто объясни, что случилось, — Оливия села к нему рядом и положила руку на спину, — Как я тебе могу помочь, если ты даже не говоришь свою проблему?
— Я не… Не нуждаюсь в помощи! — пролепетал Ботан, — Ты мне не поможешь! Я просто отвратительный! Я мерзкий идиот, слабак, безвольный, хлипкий, мягкотелый, бесхребетный, слабодушный, — далее шло ещё десять синонимов к слову «слабый», — Я себя ненавижу! Ненавижу! — Ботан ударил себя по лицу и упал на кровать, — Ты ничего не сделаешь! Не трогай меня! Уйди! Оставь меня в покое!!!