Ведя Взмокин – наш товарищ

– Да у нас от всего может быть плохо, при нашей-то жизни. Кругом же одни прохвосты! Бедный Ведя! Он же совсем один пошел…

Трнемов сунул нос в передающую мембрану, и зашептал в сторону космоса:

«Дорогой Ведя! Если ты нас слышишь. У нас в хозяйстве относительно спокойно. Все разваливается, но не так быстро, как в прошлую зиму. Мы полны скрытой уверенности в твоей победе! Дорогой Ведя, твои стихи положенные на народную музыку, имеют успех. Когда их исполняют, жизнь кажется легче… Дорогой Ведя… Ведя…».

Слова летели сквозь мороз и иней, сквозь снежные облака, выше, выше, выше, туда, где начиналась бесконечность.

– Сколько можно уже лететь? – спрашивал Гониденек капризно, всякий раз когда берестон встряхивало. – Я совсем устал… Авужго, чего ты меня все толкаешь?

– Где я тебя толкаю-то? – возмутился Авужго. – Я сижу, никого не трогаю.

– Ага – от тебя такой протухший дух идет, что повеситься можно! У меня от твоего запаха весь живот растрясло! Пахнешь слово рыба с хреном!

– Сам ты рыба. А по поводу трясения – пить не надо.

– Ах ты так, да?! Ты еще будешь говорить мне что пить?! – рассердился Гониденек.

Он стал толкаться с Авужго – да так, что берестон раскачивало.

– Слушайте, ребята, кончайте друг друга подкалывать, а то мы вообще не долетим.

– А когда же мы долетим?

– Когда голос пустоты кончится.

– И что тогда начнется?

– Пустота начнется, царство этого самого Ничтова… может, нам дров в топку толкателя подкинуть? Зергер, есть ли еще материал для твоего потрясающего творчества?

– Есть немного! – Зергер взял последник клочок плесени с Авужгиных штанов, мешочком превратил ее в полено и забросил в печь толкателя.

– Странно, – начал рассуждать Гониденек – ракета, и вдруг на дровах! Это как-то…

Но в это время бревно Зергера создало энергетическую вспышку; берестон рванулся – вперед, вперед, вперед! Гониденека и Сокола Авужго моментально отбросило назад, причем Гониденек опять попал к Соколу в карман. За считанные секунды берестон увеличил скорость в десятки раз.

Ведя Взмокин держался за белую корягу – главный руль. Рядом держался Зергер. Вперед!

Они не заметили, как достигли царства Ничтова. На огромной скорости берестон пробил внешнюю оболочку царства, невидимую материю, пролетел двести тысяч шагов и наконец грохнулся. От удара лопнула обшивка верхней части всех трех отсеков, а по левой стороне образовалась длинная изогнутая щель.

Двери долго не открывались. Под ударами отпала крышка среднего отсека и оттуда кубарем выкатился Гониденек.

– Ой, не могу терпеть! – он схватил свой хвост и принялся его жевать.

– Как-то грубо приземлились. – сказал Зергер. – Еще одна такая посадка, и мы, Ведя, совсем развалимся.

– Ну, я думаю, на два-три раза его хватит. – говорил Ведя, разглядывая щели. Руки свободно проходили насквозь. – Да, место тут не вдохновляющее…

Кругом была ночь, вечная ночь.

– Зергер, а как мы найдем…