Двух дорог пересеченье (СИ)

— Дмитрий Андреевич, позвольте представить: моя сестра — княжна Наталья Репнина, — произнёс Миша, делая жест рукой в сторону Наташи.

— Та самая наша спасительница! Очаровательна, прелестна! — радостно воскликнул генерал-губернатор, целуя руку Натали. — Давно мечтал познакомиться с барышней, умеющей обращаться с оружием и способной оказать сопротивление шайке свирепых разбойников!

— Благодарю за комплименты, — ответила Наташа с улыбкой.

— Моя супруга, сын, — коротко представил своё семейство Дмитрий Андреевич.

— Рада знакомству, — вторила Натали, поочерёдно кивая жене губернатора и молодому человеку.

— А где же ваш напарник — барон Корф? Он где-то в зале? — осведомился Дмитрий Андреевич у княжны. — Смею вас заверить, он приятно удивил нас всех столь смелым поступком! Его отец, которого я знавал при жизни достойнейшего Ивана Ивановича, гордился бы им!

— Владимир Иванович не почтит нас сегодня своим присутствием, — ответил Миша за сестру. — Он ещё не до конца оправился от своей раны, полученной в схватке.

«Пожалуй, лучшей причины, по которой Корф не смог бы приехать, и не придумаешь. Молодец, Миша! Так мы не выставим Владимира в неприглядном свете и не дадим повода для новых кривотолков о нём!» — размышляла Натали, украдкой кивая брату.

— Что ж, здоровье есть здоровье, — задумчиво пожал плечами генерал-губернатор. — Иные хвори способны сломить и человека недюженной силы. Хотя это в высшей степени досадно — что Владимир Иванович по-прежнему чурается общества.

— Его ранение и впрямь доставило немало тревог и переживаний. Всем нам, — тихо вставила Наташа.

— Я полагаю, княжна танцует? — обратился меж тем к Репниной сын губернатора. Натали, не сразу поняв суть вопроса, поскольку её мысли вновь были заняты Владимиром, рассеянно кивнула. — Тогда за мной первый танец. Вы же приберегли его для самых важных гостей? Батюшка уже успел пригласить хозяйку дома, я же готов предложить свою персону вам, мадемуазель.

— Спасибо за оказанную честь, — поблагодарила она, отпуская семейство Дмитрия Андреевича.

Таким образом, все оказались в сборе. Присутствующие дамы и господа в ожидании, когда их позовут к столам, разбрелись по двум гостиным, образовав небольшие стайки. Натали неспешно прошлась по комнатам, ища самая не зная чего, пока не обнаружила в углу крайней гостиной графиню Аполлинарию фон Берг, сидевшую в одиночестве у натопленного камина. Создавалось впечатление, будто про пожилую гостью напрочь забыли все вокруг! Её племянница, стоя в сторонке, о чём-то весело щебетала в компании супруги губернатора и ещё нескольких дам.

— Вам не холодно? Я могу принести шаль потеплее, — забеспокоилась Наташа, подходя к графине.

— Спасибо, милое дитя, — улыбнулась Апполинария Ростиславовна, обращая на княжну свои большие глаза в очках. — Но меня уже давно ничего не греет.

Графиня обвела внимательным взором присутствующих гостей и вновь обратилась к Натали, оставшейся стоять подле неё:

— И почему молодость так быстро проходит? Вроде только вчера я, совсем ещё юная девушка, отплясывала на балах с молодыми людьми, да так, что туфли мои под конец очередного вечера частенько стирались до дыр. А уж как я целовалась со своим будущим мужем тайком от маменьки и папеньки, спрятавшись за портьерой библиотеки в нашем большом особняке в столице! Вот ведь бедовая была девица! Это ещё хорошо, что родители не тянули с нашим браком, а то неизвестно — не кончилось бы дело скандалом!

Аполлинария Ростиславовна на миг зажмурилась и даже, как показалось Наташе, довольно хохотнула.

— Но я ни о чём не жалею, — продолжала старенькая графиня, открыв свои очи и делая жест Наташе, чтобы она наклонилась к ней пониже. Аполлинария Ростиславовна зашептала княжне прямо в ухо следующие слова: — Невозможно познать истинную любовь, не ощутив в своём сердце пламени страсти! Не совершив в жизни безумств ради любви! Не испытав томления от предвкушения поцелуев и прочих ласк своего наречённого, и огромного счастья, когда это свершается! Любовь без огня — разве это любовь?!

Натали, слушая монолог, невольно залилась краской. Разумеется, она подумала об одном, конкретном человеке. А графиня фон Берг, будто опомнившись, кончила свою речь ровным, обыденным тоном:

— Моя любовь давно мертва — вместе с почившим мужем. И я сама теперь — дряхлая старуха, которой тоже пора в могилу.

— Ну что вы такое говорите! — попыталась возмутиться Натали.

— Жизнь — это для вас, для молодых. А мы, старики, живы только своими воспоминаниями о прошлом. Ничто так не греет нам душу, как осознание того, что когда-то и мы о чём-то мечтали, чего-то ждали, на что-то надеялись. Что мы тоже чувствовали вкус этой самой жизни! — покачала головой Аполлинария Ростиславовна.

— О чём вы толкуете с тётушкой? — полюбопытствовала Ольга Максимовна, подходя к Наташе и старенькой графине, обращаясь, преимущественно, к Репниной.

— О том о сём — ничего существенного, — ответила Натали. — Мне показалось, что ваша тётушка явно заскучала в одиночестве, и я решила уделить ей немного внимания.

Тут в гостиной нарисовался Миша под руку с Лизой. За ними шествовал генерал-губернатор с супругой. Дойдя до центра комнаты, князь Репнин громко объявил: «Обед накрыт — всем добро пожаловать в столовую!» Присутствующие мигом оживились пуще прежнего. Пропустив вперёд хозяев дома и двугорского начальника, все направились было к дверям, продолжая весело переговариваться друг с другом, как вдруг разом остановились и притихли. Наташа, бывшая в самом конце толпы вместе с Аполлинарией Ростиславовной, долго поднимавшейся со своего кресла, и Ольгой Максимовной, помогавшей тётушке, не удержалась от любопытства и встала на цыпочки, пытаясь разглядеть: что же такого произошло, из-за чего весь этот поток людей замер? По гостиной прокатился едва уловимый шёпоток. «Корф здесь! Это же он!» — донеслось до ушей Натали от стоявшей неподалёку княжны Кити. Маргарита Павловна с осуждением зашикала на сестру.