Сводные враги

– Ты же сам говорил, что поздно, – бесцветно говорит она.

– К черту. Я отменю все. Только скажи, – повторяю снова, сжимая кулаки.

Милана отводит глаза и обреченно качает головой:

– Не надо, Саш. Так будет лучше.

От того, как она произносит мое имя – иначе, совсем по-другому, чем я привык, грудную клетку сжимает. Даже вдох становится болезненнее.

– Что?

– Я почитала письмо мамы. Я выйду замуж за Кирилла.

– Письмо? Твою же мать, Милана! Это подделка! – рычу я.

– Мамин почерк я ни с чьим не спутаю, – возражает девчонка.

– Да очнись ты! Его специально подделали! – рявкаю и, не выдержав, хватаю Милану за плечи и встряхиваю, – Приди в себя!

Она цепляется за мои руки, не сводит с меня затравленного испуганного взгляда. А я смотрю в ее глаза и мне хочется выть от безысходности, потому что понимаю – она мне не верит. Да и как поверить, когда я ее по сути предал, а в руках у нее письмо самого дорогого для нее человека.

– Что здесь происходит? – слышится сверху голос отца и я холодею.

Надо увезти ее. Просто взять и увезти силой, плевать на все. Но Милана отстраняется от меня, разворачивается к нему и улыбается вымученно:

– Ничего, дядь Вов. Просто я согласна на свадьбу с Волковым.

Цепкий взгляд отца скользит с нее на меня, и я вижу, что внутренне он ликует. Еще бы. Девчонка перестала брыкаться, без лишних пререканий пойдет под венец и даже не пикнет, несмотря на то, что не рада свадьбе. Потому что там наверняка психолог составил настолько слезливое письмо, что оно не просто надавит на все больные точки, но еще и чечетку на них спляшет.

– Вот и правильно, малышка, вот и верно, – улыбается отец добрейшей отеческой улыбкой, от которой у меня начинается изжога, – Я же говорил, что желаю тебе только добра. Кирилл – это хорошая партия.

Он подходит к Милане, обнимает ее, как родную дочь и целует в макушку.

– Платье хочешь примерить? Я попрошу водителя отвезти нас в особняк. Нужно подшить его по твоим меркам.

Милана улыбается невесело и кивает, ее глаза влажно блестят, а мне… мне впервые в жизни хочется пойти против собственной семьи, против отца, против всего клана. Просто вцепиться в глотку каждому. Невидящим взглядом слежу за тем, как она поднимается по лестнице вверх.

– Я только возьму сумку, дядь Вов.

– Конечно, малышка. Я подожду тебя.

В гостиной стоит мертвая тишина. Наши взгляды с отцом скрещиваются.

– Алекс, пойдем в кабинет, обговорим с тобой кое-что.

По его глазам понимаю, что он либо слышал, либо видел всю сцену, когда я говорил Милане, что письмо – фикция. Но мне плевать.

– Боюсь, что мы с тобой уже все обсудили. Ничего нового от меня ты не услышишь.

Я разворачиваюсь и иду к выходу. Внутри все горит. Меня просто разрывает на части. Между долгом перед кланом и семьей и совестью. А может чем-то еще. Хочется задвинуть Милану за спину и сказать, что ничего не будет – никакой свадьбы. Но если раньше я действительно мог хоть через грандиозный скандал, но обнулить наши договоренности, то сейчас Милана сдала все карты в руки Волковым. Проголосуй Орлова за нас, все сложилось бы иначе. А сейчас…