Каменные часы
- Автор: Кротов Александр Анатольевич
- Год: 1984
- Язык: русский
- Год: Современник
- Жанр: Военная проза
Электронная книга - «Каменные часы». Краткое содержание книги:
В произведении, давшем название сборнику, рассказывается о минувшей войне. Повести свойствен высокий пафос гражданственности, напряженный сюжет, необычный поворот военной темы.
Динамичность, острота коллизии присущи и другой повести — «Новая версия» — рассказывающей о расследовании уголовного преступления.
Рассказы о любви, представленные в сборнике, отличает душевность, лиричность. Они оптимистичны, полны глубокой веры в светлое чувство.
— Женщины всегда и во все времена теряли много сил от глупой болтовни, — наконец не выдержал и засмеялся он.
Она молча положила ему руку на плечо. Усталость действительно сказывалась или это он плыл чересчур быстро? Дышалось тяжело, тело опустилось глубже, чем обычно. Но сейчас он сильно ей помогал, плыл, как акула или моторная лодка. Вода его ни капли не тяготит, словно в ней он рожден, подумала Люба.
Берег медленно, незаметно приближался, и вскоре уже можно было разглядеть на нем старый сосновый бор, подходивший почти к самой воде, отсеченный от нее разросшимся кустарником и березовым подлеском.
Красной медью блистали могучие стволы деревьев.
— Какая красота! — с тоской сказала Люба.
— Ради этого стоило плыть!
— Но я так устала, что не могу радоваться.
— Надо еще немного потерпеть, — прерывистым голосом сказал он.
— Ты устал еще больше, чем я, — она отпустила его плечо.
Дягилев лег на спину, раскинув руки крестом, закрыл глаза.
— Мне кажется, ты можешь так и уснуть на воде… — испугалась она не на шутку.
— Лучше всегда плыть вперед, — он сделал кувырок в воде, и плечо его пришлось ей как раз под руку, — осталось каких-то тридцать метров.
Они вышли из воды и легли на раскаленный песок и с наслаждением почувствовали его слабое тепло замерзшими телами. Затем к ним вернулась способность слышать лес, птичьи голоса и осязать разнотравье. Душный, густой смолистый воздух долетал и сюда. Ощущение было столь сильным, что Дягилев сел и с удивлением обнаружил: лежали они на песке, а не в траве на поляне, да и лежали в нескольких метрах от воды. Огромная гладь ее была, как гигантскими окнами, покрыта густо-синими квадратными пятнами вперемешку с темно-серыми, что взъерошил легкой рябью ветер, отчего они казались вспаханными рукой человека нивами.
Но почему густо-синие площади не тронул ветер? Или в ветре, вернее, в воздухе, как в воде, есть свои границы перехода? Свои течения, и они не перемешиваются? А вот он и Люба не осязали этого раньше никогда и не понимали, что поверхность воды чувствительна, словно человеческая кожа, встречаясь с другой стихией.
Дягилев улыбнулся своим мыслям и тотчас забыл о них. Опасно накренившись парусами к самой воде, к берегу стремительно приближалась яхта. Два яхтсмена в ярких оранжевых спасательных жилетах висели на шкотах, упираясь ногами в борт.
Легкий ветерок, пойманный в паруса, буквально сотрясал суденышко, неистовствуя в ловушке, желая лететь своим естественным путем и одолеть внезапную преграду. И гнал, все сильнее и сильнее гнал яхту.
Почти человеческое усилие проглянуло в противоборстве ветра с парусом, а сами люди, увидел Дягилев, лишь управляли схваткой, и в этом состояло их наслаждение борьбой.
Яхта у самого мелководья очертила плавный полукруг и прошла мимо берега, теряя скорость. При повороте ветер вырвался из парусов.
Мокрые и счастливые были лица у обоих яхтсменов, стоявших в этот момент у мачты, еще разгоряченные скоростью, миновавшей опасностью врезаться в берег, и тем, что одолели в решающее мгновение ветер и спасли яхту.
«Счастливые всегда не понимают, в чем их счастье», — подумал Дягилев и поднял вверх руку, приветствуя яхтсменов. Он не разделял их заблуждение и сочувствовал им, ослепшим от собственного мужества и переживаний.
Бородатый яхтсмен снисходительно кивнул Дягилеву и на полную катушку включил магнитофон. Порыв ветра ударил в паруса, тут же отчаянно заметался и выгнул их дугой. Яхта качнулась, легла на борт и рванулась неудержимо вперед. Бородатый вместе с магнитофоном (орущим благим матом) упал в воду.
И тишина томительной лаской объяла все вокруг.
Люба вскочила на неги и хохотала до слез.
Дягилев взглянул на небо.
«Случайный порыв ветра не мог попасть в паруса», — подумал с тревогой он. Прямо над головой небо было ослепительно голубым, однако с правой стороны — оттуда и прибежал ветер к яхте — надвигались косяками тяжелые низкие тучи, и между ними свободное пространство выглядело редкими, чистыми промоинами, и полыньи затягивались прямо на глазах.
На другом берегу водохранилища сплошной стеной стоял лес и прятал детей в своей тени, и Дягилев, как ни силился, так и не смог их разглядеть, а зрение у него было орлиное.
Солнце затуманилось, будто остывающий расплавленный металл, подернулось густеющей дымкой, но тревожные сумерки еще не подошли, хотя и были где-то совсем близко, еще зелень вокруг была освещена ярко и радостно, а Дягилеву стало не по себе, и он выругал себя за беспечность, за то, что дети остались одни и попадут в грозовой ливень беспомощные и беззащитные. Им с Любой, конечно, не успеть выбраться к ним перед ненастьем.