Смерть у стеклянной струи

— Выходит, у нас действует залетная компания? — переспросил Морской.

— Да. Только в этот раз спектакль с прилюдным оказанием помощи разыгрывать не пришлось. Жертвы спустились в булочную, не смирились с переучетом и сами себя загнали угол, оказавшись в пустом помещении наедине с грабителями. А дальше ты уже все знаешь… Грох очнулся и погиб в драке. Чтобы свалить вину на другую банду, наши грабители, как я считаю, уже убегая, нарисовали в булочной силуэт черной кошки и, вспомнив давний газетный репортаж, подписались, мол, это специальная «Черная кошка» из Харькова. Больше добавить к делу нечего… Как выходили из подвала, как зашли — никто не видел. Но совпадение по отравляющему веществу — точное. Снотворное для этих целей применяется давно, но универсального рецепта нет. Каждый варганит что-то свое.

— И кто эти бандиты — непонятно?

— В том-то и дело, — хмыкнул Коля. — Неуловимые какие-то. Отпечатков не оставляют. Одеты все время во что-то яркое — поэтому толпа не запоминает настоящую внешность. И больше одного раза в одном городе не промышляют. Куда девают награбленное — непонятно. И никогда еще после них не было такого, чтобы известный на весь город спекулянт пытался сбыть украденное ими добро. То есть в Кондрашине для нашей банды есть что-то особенное. Он — наш ключ. Осталось подобрать замок, и дело в шапке.

— Я бы сказал, что в шапке-невидимке, — бросил Морской, то ли издеваясь над тем, что Горленко в очередной раз перепутал слова, вспоминая популярную присказку, то ли и впрямь желая подчеркнуть неочевидность Колиных надежд. — Особенно меня смущает, что подброшенный Ирине конверт в эту версию не лепится… Иногородние преступники — это значит: пришел, ограбил, убежал. А тут вдруг такие следы — и Кондрашин с часами, и Ирина с конвертом…