Иросанфион, или Новый Рай

24.2 Те же, кто окружали святого Аммония и Евагрия (οι δε περί τον άγιον Άμμώνιον καί Εύάγριον συντυχόντες) — Возможен и перевод: «ученики святого Аммония и Евагрия», как в старом русском переводе «Лавсаика», поскольку окружавшие Аммония и Евагрия были в подавляющем числе их учениками, и даже скорее учениками Евагрия (35.3: οι περί τον μακάριον Εύάγριον), как и сам автор «Лавсаика». Далее говорится о братстве Евагрия (εταιρείας Εύαγρίου) и об общине (συνοδία) Евагрия (35.3), — это уже некое поселение, где кельи учеников находятся вокруг кельи учителя. См.: Guillaumont 1962. Р. 58-59, п. 45-48.

26.2 ...придя в Скит с блаженным Алванием — Блаженного Алвания, или Ал вина, Палладий упоминает как своего спутника также в 47.3. Де Вогюэ считает очевидным, что это сосед Евагрия по Кельям, о котором тот говорил как о человеке весьма кротком, с которым он был в доверительных отношениях и которому поведал о явлении ему бесов-еретиков. См. сохранившийся по-гречески фрагмент жития Евагрия, опубликованный в приложении к изданию De Vogüi 1994. P. 175.

26.3 ...читал наизусть пятнадцать псалмов... затем Притчи — В. М. Лурье отмечает, что данный герой «Лавсаика», хотя и находился в прелести, «едва ли, однако... в своем желании выучить побольше книг не был подражателем отцов древности, то есть начала IV в.», приводя в подтверждение слова скитского аввы Нистероя в пересказе прп. Иоанна Кассиана (Собеседования 6.10): «Посему надобно прилежно изучать на память и постоянно надобно прочитывать с размышлением книги Священного Писания. Ибо это постоянное размышление приносит нам двоякий плод: первый тот, что когда внимание души занято чтением и поучением в прочитанном, она не пленяется никакими сетями вредных помыслов; потом тот, что ничего из пройденного частым повторением, когда мы старались усвоить памяти, не могли понять духом, в то время несвободным, после освободившись от всех развлечений делами и видением, особенно во время ночного безмолвия поучаясь, мы яснее усматриваем, так что, по успокоении и даже погружении в глубокий сон, нам раскрывается разумение сокровеннейшего смысла, который даже и слегка не поняли в бодрственном состоянии» [пер. еп. Петра, с изм.] (Лурье 2000. С. 51 и прим. 89). Также В. М. Лурье приводит анонимную апофтегму, прекрасно характеризующую изменение, происшедшее в течение IV в. в монашеской культуре: отход от ориентации на память, вследствие чего подобный объем прочитанного наизусть становился уже свидетельством о прелести: «Старец сказал: пророки написали книги, и пришли отцы наши, и упражнялись в них, и изучили их наизусть; затем пришел род сей, и списал их, положил их праздными на окна» (Там же, с. 52).