Олимпиец. Том III

— Сизиф, — поклонился мужчина. — Бывший царь Коринфа и дважды обманувший смерть. Большая честь принимать в гостях Адриана, сына Владыки Аида.

На его губах проскользнула ухмылка.

— Увы, не могу предложить угощений. Мертвым не нужна пища.

Плевать на пищу. Меня интересовало другое.

— Ты знаешь мое имя?

Сизиф кивнул.

— Еще бы. Твой отец часто о тебе рассказывал. Мы с ним, не побоюсь этого слова, хорошие приятели.

Мне бы удивиться, что Глава Подземного Мира и, по сути, главный надзиратель общается с одним из своих заключенных, но… Честно говоря, могу его понять. Было в этом мужчине что располагающее к себе.

Не знаю, что тому виной. Яркая жестикуляция, верная улыбка или невероятная аура оптимизма, но рядом с царем Коринфа было удивительно приятно находиться. И именно это и заставило меня насторожиться.

Не в моей привычке доверять людям. Особенно столько простым и открытым. У таких за каждым добрым словом и твердым рукопожатием скрывает скелет в шкафу. А то и два.

Потому я спокойно присел на любезно предоставленный камень, успокоил трепыхающегося за воротником щенка и спокойно задал вопрос.

— «Дважды обманувший смерть»? Почему?

— А-а-а-а, — с хитрой улыбкой протянул Сизиф и подмигнул. — Это молодой человек, весьма поучительная история. Видишь ли, я не очень хотел умирать.

— Редко кто хочет.

— Согласен. Но я не хотел больше остальных. Потому, когда за мной пришел мрачный вестник Танатос, я заковал его в цепи.

Я аж крякнул.

— Вот именно, — ухмыльнулся в пышные усы хитроумный царь. — Он тоже не ожидал.

Я представил удивление на постной роже смазливого юноши и не удержался от смешка. Теперь понятно, почему пленник назвал камень Таном. Все, чтобы позлить бога Смерти.

— И что дальше?

Сизиф небрежно пожал плечами, словно речь шла о каком-то пустяке.

— Я не учел, что со мной перестанут умирать и остальные. А это нарушает естественный порядок вещей, увы. Так что бог войны, Арес, лично отвел меня сюда. К твоему отцу.

— Гаф?

— Церби прав. Что-то мне подсказывает, что это не конец.

— А ты смекалистый юноша, — улыбнулся царь. — Все верно. Я велел жене не совершать по мне погребальные обряды, потому твой отец, в его вечном великодушии, пустил меня обратно. На землю. Чтобы, — тут его улыбка стала еще шире, и он мечтательно закрыл глаза, погрузившись в воспоминания. — Уладить это недоразумение.

Я обалдело покачал головой.

Сколько нового я сегодня узнал. Может, стоило попросить Аида выпустить маму погулять, потому что она не домыла посуду? Хотя подозреваю, сейчас он поопытнее будет.

Но все равно… Однако.

— Но что-то все обо мне да обо мне, молодой человек, — спохватился Сизиф. — А ты здесь какой судьбой? Может, я могу как-то помочь?