Седьмой гном
- Автор: Ловыгина Маша
- Язык: русский
- Жанр: Иронические детективы
Электронная книга - «Седьмой гном». Краткое содержание книги:
Обложка от EL_ART. Обложки для книг
ФИНАЛ 2 марта
— Понятно… Получается, у него наследников не осталось? Если честно, как-то неудобно принимать наследство, которое, собственно, принадлежало чужой семье…
Щербинин пожал плечами:
— Получается, что так. Я врать не буду, не знаю подробностей.
Чердынцев бросил косой взгляд на Щербинина, но тот, кажется, говорил правду.
Когда стали вытаскивать гроб, Макар нервно сглотнул. К счастью, тот был закрыт. Присутствующие быстренько расхватали венки и сейчас, дрожа от холода, переступали с ноги на ногу в ожидании погребения.
Речей уже не было. Провожающие гуськом направились к нужному месту. Два крепких парня в теплых засаленных телогрейках стали опускать гроб с Горецкой в могилу. Щербинин подтолкнул Макара, чтобы тот бросил замерзший ком, а следом за ним потянулись и остальные. Чердынцев разглядывал лица бывших коллег Горецкой, но не испытывал должного случаю горя. Тревога, поселившаяся в его душе, была гораздо сильнее и касалась совершенно других людей.
— Вы напряжены, Макар Дмитриевич, — заметил Щербинин. — Не стоит так переживать. Она прожила долгую жизнь, — худрук достал из кармана влажные салфетки и предложил Чердынцеву.
Макар смотрел на то, как постепенно уменьшается гора серо-ржавой земли рядом с могилой, но перед его глазами опять стояли Серафима с мальчиком. Чердынцева мутило от осознания собственной никчемности и невозможности сделать что-то, что приблизило бы встречу с ними. Словно в полусне, промерзший насквозь, он оцепенело стоял в нескольких метрах от последнего пристанища Горецкой и хотел лишь одного — найти Симу и ребенка и броситься перед ними на колени. Впервые этот жест не казался ему пафосным — за этой девушкой он пополз бы на край земли, вымаливая прощение.
Все закончилось — земляной, вперемешку со снегом, холм заложили венками, воткнули табличку с именем.
— Вы уж насчет памятника сами решайте, — шепотом проговорил Щербинин. — Крест, может… Или стелу…
— Да, я потом решу… — так же шепотом ответил Макар, с трудом двигая губами.
Сев в автомобиль, он включил обогрев. Худрук нахохлился как воробей — от холода у него мелко дрожала челюсть. Указывая Макару дорогу, он притоптывал подошвами и растирал ладонями колени, пытаясь скорее согреться.
В кафе было уже накрыто. Макар не помнил, про какое количество мест говорила ему Марьяна, да это и не имело значения. Кроме Вершинина он никого не знал.
Чердынцев положил телефон рядом с собой и рассеянно возил вилкой в тарелке. На столе пятном выделялось фото Горецкой, которое, по всей видимости, было взято из театрального вестибюля. Макару было не по себе от взгляда темных с прищуром глаз, от хищного с заметной горбинкой носа и острого подбородка.
Зазвенела посуда, застучали столовые приборы, послышались негромкие разговоры. Чердынцев чувствовал, что никто из присутствующих, по сути, не мог сказать ничего хорошего о почившей. Говорили о таланте перевоплощения, о богатом тембре голоса, но как о человеке практически ничего.
Когда стали разносить горячее, дверь в зал приоткрылась и показалась голова Ерохина. Макар помахал ему с места, указывая на соседний пустующий стул, но следователь точно так же поманил его к себе.
Кровь ударила Макару в голову. Вскочив, он кинулся вон из зала.
— Что? Ты нашел Серафиму? — вцепился он в плечи следователя, как только оказался за дверью.
— Ты в порядке? — нахмурился Ерохин.
— Я… — Макар отвернулся и быстро отошел к окну. "Нельзя ничего говорить. Вдруг это навредит Симе?" — решил он. — Что-то по Горецкой есть? — спросил уже спокойнее.
— Да запутал ты меня своими Амалиями, честное слово, — пробурчал Ерохин. — На, смотри, — он вытащил из кармана распечатки, сложенные в один файл.
Макар развернул один из листков к свету.
— Так… Штерн Ян Христофорович… Это кто, отец?
— Да. До войны работал врачом в Белгороде, женился. Семья, дочь.
— Понятно. Это я потом посмотрю. А тут что?
— По Горецкой, — удивился Ерохин.
— Ты не понял, Слава, Горецкая и есть Амалия Штерн.
Ерохин взял листки.
— Ну, наверное. Я толком не изучал еще. Замуж-то она вышла у нас в Добринске под фамилией Брусникина. Вот, видишь, запись?
Разворачивая страницы к себе, Макар выронил две, и они мягко спланировали на пол.
Чердынцев присел, сгребая их вместе, но тут же обратил внимание на серый оттиск старой фотографии. На ней были изображены серьезный мужчина в костюме и пенсне, строгая женщина с плотно сжатыми губами, и белокурая девочка с такими мягкими и нежными чертами лица, что на ум приходило сравнение с ангелом.
Макар дотронулся до изображения. "…Словно из другой эпохи… Да, именно так, по-другому и не скажешь…"