Прощание с Византией [publisher: SelfPub]

Еще одна немаловажная особенность – Ласкарис, воспитанный на Аристотеле и произведениях классических греческих философов, стал глашатаем эллинизма. Не случайно в предыдущем отрывке встретился термин «эллин» и «эллинский» народ. Как отмечают исследователи, у него был исключительный энтузиазм возрождения национальной эллинской культуры. Все это не было, разумеется, случайностью: Восточная церковь еще раньше приняла наименование «Греческой церкви», а теперь «римляне», ромеи, сменились «эллинами». И хотя эти термины еще не стали общепризнанными, тенденция отказа от имперских ценностей и лексики совершенно очевидна.

Почему это произошло? Византийцы времен Никейской империи не могли не отдавать себе отчет в том, что не они одни являются «римлянами». И что на Западе живут такие же «римляне», как и они сами. А потому возрождение народного духа стало возможным, по их мнению, исключительно за счет реставрации эллинизма[262]. Поэтому в глазах Феодора II и многих его современниковинтеллектуалов перерождение и обновление Византии должно случиться не под знаменем обезличенного в национальном отношении «ромейства», но исключительно под влиянием античного национального эллинизма.

Император любил греческий язык «более дневного света», распространяя эллинское образование и просвещение самыми разнообразными способами. Византийская империя как бы осталась прежней. Но теперь вместо политикоправового понятия «римлянин» основой государственности стала этническая категория «грек». И если ранее «эллин» обозначал язычника, нехристианина, то теперь это слово получило положительное содержание, как антитеза европейскому бескультурью и «западноримскому» духу, с которым греки как раз боролись.

Процесс эллинизации совпал с бурным ростом религиозного патриотизма – Православие стало для византийцев смыслом жизни и буквой повседневного закона. В общих чертах этот процесс понятен: в Никею эмигрировало духовенство, спасшееся из Константинополя; здесь создалась богословская и философская академии. «Обращение к старым традициям, сознательно противопоставлявшимся ненавистной латинской культуре, было не только естественным, но и в какойто мере неизбежным», – справедливо сказал один автор. Возрождение национального самосознания играло виднейшую роль и проявлялось повсеместно: в политическом, культурном и религиозном планах. Никейская империя сознавала себя православной в противоположность латинскому Западу. Различие между культурнополитической жизнью и религиозной фактически исчезли. Носителем религиозной идеи стала Восточная Церковь. Именно она сумела сохранить свое монолитное единство в трагический для Византии момент. И борьба с Западом и латинянами была не только национальной и культурной, но в первую очередь религиозной задачей.