Пленить сердце горца

— Это не сказка, это правда, — сообщил ей Зеки. — Мама говорила мне, что они до сих пор бродят по Северному нагорью.

— Ерунда, — ответила Джиллиан. — Я расскажу тебе более подходящую для маленького мальчика историю.

— Не хочу подходящую. Хочу историю с рыцарями, героями и поисками приключений. И берсерками.

— Подумать только, неужели ты растешь? — промолвила Джиллиан и потрепала его по волосам.

— Конечно, расту, — вознегодовал Зеки.

— Никаких берсерков. Лучше расскажу тебе о мальчике и крапиве.

— Это еще одна из твоих историй со смыслом? — возмутился Зеки.

Джиллиан хмыкнула:

— Нет ничего плохого в историях со смыслом.

— Замечательно. Тогда рассказывай о глупой крапиве.

Насупившись, он оперся подбородком на кулак.

Его сердитое выражение лица вызвало у Джиллиан смех.

— Послушай, Зеки, я сейчас расскажу тебе историю со смыслом, а затем ты можешь найти Гримма и попросить его рассказать тебе историю о твоих бесстрашных воинах. Уверена, уж он-то знает. Это самый бесстрашный человек, которого я встречала, — добавила она с вздохом. — Так вот. Слушай внимательно.

— Давным-давно один маленький мальчик шел по лесу и набрел на заросли крапивы. Восхищенный необычным растением, он попытался сорвать его, чтобы отнести домой и показать маме. Растение больно ужалило его, и он помчался домой с обожженными пальцами. «Я едва прикоснулся к ней, мама!» — плакал паренек.

«Именно поэтому она и ужалила тебя, — ответила ему мама. — Когда в следующий раз решишь прикоснуться к крапиве, хватай ее смело, и она будет такой же мягкой, как шелк, и тебе ни капельки не будет больно».

И Джиллиан многозначительно остановилась.

— И это все? — возмутился Зеки. — Это была не история! Ты обманула меня!

Джиллиан прикусила губу, чтобы не рассмеяться: мальчишка походил на обиженного медвежонка. Поездка была утомительной, и ее способности рассказывать истории несколько ослабли, но зато этот рассказ содержал полезный урок. Кроме того, у нее в голове вертелись лишь мысли о невероятном поцелуе, случившемся накануне. Потребовалась каждая крупица изменяющего ей самообладания, чтобы самой не побежать на поиски Гримма, не умоститься у него на коленях и не умолять рассказать ей сказку на ночь. Или, точнее, только о ночи.

— Скажи мне, какой здесь смысл, Зеки, — ласково попросила она.

Зеки немного помолчал, раздумывая над этим вопросом. От сосредоточенной работы мысли его лоб покрылся морщинками, Джиллиан терпеливо ждала. Из всех детей Зеки лучше всех определял мораль.

— Понял! — воскликнул он. — Я не должен колебаться. Нужно все хватать смело. Если быть нерешительным, можно обжечься.

— Что бы ты ни делал, Зеки, — посоветовала Джиллиан, — делай это смело.

— Как в обучении верховой езде, — заключил он.

— Да. И в любви к маме, и в работе с лошадьми, и при выполнении уроков, которые я тебе задаю. Если ты не будешь делать все в полную силу, то, что ты пытался сделать только наполовину, может тебе лишь навредить.

Зеки недовольно фыркнул.

— Ну, это не берсерки, но, думаю, для девчонки вполне сносно.

Раздраженно хмыкнув, Джиллиан крепко прижала к себе Зеки, стараясь не обращать внимания на нетерпеливое ерзанье мальчика.

— Я тебя теряю, да, Зеки? — спросила она вслед Зеки, когда тот ринулся из комнаты на поиски Гримма. — Сколько же парней будет вырастать на моих глазах? — грустно пробормотала она.