Детектив-Ностальгия. Компиляция. Книги 1-11
- Автор: Сорокин Геннадий Геннадьевич, Новицкий Евгений Игоревич
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: Интернет издательство "Vitovt"
- Жанр: Другие детективы
Электронная книга - «Детектив-Ностальгия. Компиляция. Книги 1-11». Краткое содержание книги:
С этого дня у Арины началась эпопея под названием «Иди сюда!». Говорила дочка много и непонятно, многие буквы проглатывала или коверкала, но призыв «иди сюда» у нее всегда получался отчетливо и громко. «Иди сюда» Арина использовала во всех случаях жизни.
– Рита, иди сюда! – вечером позвала она администраторшу.
– Сама подойдешь, не маленькая, – отозвалась девушка от стойки.
– Хлеб, иди сюда! – потребовала Арина за столом.
– Арина, у хлеба нет ножек, и он не может к тебе сам подойти, – нравоучительным тоном объяснила правила поведения за столом Журбина. – Надо сказать: дайте, пожалуйста, хлеб.
– Дай хлеб, иди сюда! – мгновенно отреагировала Арина.
У одного моего приятеля жил в клетке большой красивый попугай. Дружок мой уверял, что этот попугай умеет говорить. Сколько я ни прислушивался к его шипению, щебету и клекоту, ни одного слова не мог разобрать, а приятель просто млел от счастья:
– Ты слышал, он сказал: «Кеша хороший!» Молодец, Кеша, молодец!
С Ариной было примерно то же самое. Она выдавала длинные предложения, о смысле которых можно было только догадываться. Я дочку почти всегда понимал, остальные – не очень.
Еще Арину понимали с полуслова белки. Когда она стуком по перилам подзывала их, то на беседку запрыгивали обе белки и, усевшись на задние лапки, ждали, кого она позовет.
– Муся, это тебе. – Арина протягивала орешек, и белка Муся бежала к ней.
Вторую белку звали Бармалей. Дочь никак не могла выговорить это сложное имя, но стоило ей произнести набор условных звуков, как Бармалей первым бежал за угощением.
Освоившись в доме отдыха, Арина стала сама придумывать себе развлечения. По вечерам она садилась за стойкой администратора и выводила каракули в тетради – заполняла журнал регистрации постояльцев. У каждого человека, подходившего к стойке, Арина строго спрашивала: «Фамилия?» Потом шел длинный набор непонятных слов.
– Что она говорит? – спросил я у Риты.
– Сто второй номер, – пояснила администраторша. – Она всех отправляет в сто второй номер.
Пока Арина занималась своими делами, я проводил время в обществе Журбиной.
Очень давно, когда мне было пятнадцать лет, двоюродная сестра познакомила меня со своей подругой. Об этой девушке я не помню вообще ничего, кроме ее вопроса: «У тебя есть друг, с которым можно поговорить обо всем: о жизни, об учебе, о сексе?» После упоминания о сексе я почувствовал, как кончики моих ушей предательски покраснели. Не сказать, что я был таким уж стеснительным пареньком в то время, но мимоходом услышать от незнакомой девушки таинственно-запретное слово «секс» – это нонсенс. Тут невольно покраснеешь.
Шли годы, я стал более крепким на уши и уже не краснел при разговорах на запретные темы, но, оборачиваясь назад, могу точно сказать: если бы я в пятнадцать лет услышал хоть один из монологов Журбиной, то не покраснел бы, а сгорел в физическом смысле слова. Валентина Павловна, описывая свои теории, была предельно откровенна.
– Году так в пятидесятом, – рассказывала она, – две студентки познакомились с мужчинами лет сорока и пошли с ними в ресторан. Легкое вино, музыка, танцы, отличный выбор блюд. После закрытия ресторана студентки и мужчины пошли продолжить веселье на съемную квартиру. Наступила ночь. Девушкам пришла пора отрабатывать ресторанные развлечения. Свет выключается, и тут одна из студенток говорит, что у нее неожиданно начались женские проблемы. Представь ситуацию: деньги потрачены, все этапы знакомства пройдены – а одна из студенток вышла из строя. Что делать? Девушки переругались между собой и решили, что одна из них переспит с двумя мужчинами и таким образом отработает потраченные на них средства. Эта история в реалиях сегодняшних дней выглядит нелепо. Спрашивается: почему бы второй девушке не удовлетворить выбранного ею мужчину другим, неклассическим видом секса?
Ответ на этот вопрос лежит в пуританизме той эпохи. Насаждаемые обществом запреты и ограничения создавали у советских людей стойкое убеждение, что сексуальные отношения между мужчиной и женщиной могут быть только в классическом виде и исключительно в одной позе – мужчина на женщине. Все другие виды и формы секса считались извращением. Даже само слово «секс» было под негласным запретом, и мало кто знал его значение.
– Валентина Павловна, – осторожно заметил я, – когда вы рассказываете о пятидесятых – шестидесятых годах, я невольно вспоминаю своих родителей. По их словам, это были очень строгие и нравственные времена, когда женщины до брака и думать не смели о половых отношениях.