Второй выход. Выход первый

– Что могу сказать. С такого расстояния стрелять с зениток смысла никакого. Но могу обрадовать, даже из неё можно отстреливать кровососов, но, понятное дело, на меньшем расстоянии, чем из винтовки. Зато есть преимущество. Снарядов штук на сто пятьдесят, может двести упырей хватит. Будем вмешиваться или нет, решать вам. Однако скажу честно, судя по тому, что вижу, Манна-Хату добивают. Что странно. Ещё и вампиры с пистолетами, – обратился я к начальнику поезда.

Просто название должности мне ничего не говорило, а это примерно соответствует его обязанностям. Привёл его Штамп, который молчаливо сидел рядом.

– Значит и его очередь пришла, – задумчиво проговорил он в ответ.

Мне это ясности не добавило.

– Агнимир, последнее время клыкастики, как с цепи сорвались. По достоверной информации с нашей стороны уничтожено три города. И уже точно известно, у них появились новые боеприпасы со стеклянными пулями. На самом деле, это такие ампулы с раствором серебра и жидкой маны. При попадании в цель они раскалываются, и эта адская смесь проникает в кровь. Почти гарантированная смерть для оборотня. С обычными пулями этот номер не проходил. Организм исторгал их наружу. Конечно, это ослабляло наших. Мешало в атаках, но смертельным не было. А тут такая история. Зато броня против них крайне эффективна, даже лёгкая, только здесь её никто не носит. Сам понимаешь, это проблема, – вмешался с пояснениями Штамп.

– Не пойму, а почему? Я про броню, если что, – обратился к нему с уточнением.

Действительно неясно, что мешает её использовать.

– Всё же очень просто! – начал, было, он, но потом будто в стену врезался и с подозрением посмотрел на меня.

– А ты видел, как оборотни перекидываются? – задал вопрос мой наставник после небольшой паузы.

Начальник поезда, кстати, тоже заинтересованно уставился на меня. Видимо, уж очень неожиданным оказался вопрос.

– Нет, – пришлось признать очевидное.

А ведь и правда, при мне этого никогда не происходило.

– Тогда понятно, – протянул Штамп.

Начальник поезда заулыбался, всем своим видом демонстрируя с ним солидарность. Да и не только он, но и те из окружающих, что были мне видны и по всей видимости слышавшие диалог. Похоже всем всё понятно, один я дундук дундуком.

– Так объясни! Разве это трудно? – обратился к нему.

– Очевидно же, что при перекидывании меняется и строение тела, и габариты. А процесс вовсе не такой, каким его показывают в детских сказках. Одежда не оборачивается и её нужно снимать, чтобы было, во что переодеться при обратном процессе, – объяснил он само собой разумеющиеся для них вещи.

– Не смешно! У меня потеря памяти и сейчас признаюсь двенадцатилетним. И вообще малое гражданство всего ничего как получил! – реально обиделся.