Жемчужина фейри. Книга 1

ГЛАВА 22

Я зло уставился на Снежку, заворачивая её в покрывало. Без комментариев. Так, кажется, принято говорить в мире Младших, когда происходит какое-то дерьмо, а у тебя нет нормального объяснения для окружающих как ты в такое встрял? Только у меня было нечто похуже. Много хуже. Потому что понимание нужно было мне самому, а не кому-то там, кто сожрет любую более-менее стройную ложь, что ты умудришься скормить и все на этом. Попробуй-ка то же самое провернуть с собой, особенно тогда, когда в голове непонятный звон и пустота одновременно и мысли ведут себя, как едва ли не до беспамятства напившийся матрос в сильную качку. Скребутся, возятся беспокойно и абсолютно хаотично, бесполезно силясь вернуть себе нормальное положение в пространстве и тут же терпят постыдное фиаско, расползаясь, даже расплываясь обратно в бесформенную лужу каких-то дурацких сплошных эмоций.

Поэтому, да, без комментариев. Без анализа. Без выводов, упаси Дану. Я пока просто отказываюсь понимать, что случилось. Отказываюсь понимать почему…почему одурел от сопротивления моей ка-хог, почему совсем ошалел от его прекращения и внезапной дерзкой покорности и как покорность может быть дерзкой. Почему застыл, как внезапно отупевший от её вида, бесстыдно раскрывшейся передо мной, требовательно виляющей задницей. Бледно-розовое, с проблеском перламутровой обильной влаги, сногсшибательно дразнящее на белоснежном. Почему я не член в нее загнал, а будто сам весь в нее вошел, провалился, рухнул…Противный местный напиток, так любимый дамами – шампанское. Если его глотнуть прямо из бутылки, едва её открыв, то имеешь шансы обратиться в фонтан. Вот так же было и со Снежкой. Я засадил ей, но в ответ она словно саданула по мне. Везде. Бешеный поток ударил из паха вверх, взрывая мозг с такой силой, что я был почти готов увидеть, как он потечет из моих рта и носа ей на спину, вниз, каким-то чудом только не сбив с ног, повсюду, явно собираясь вырваться наружу через все поры в теле. Ощущения, которые должны быть болью из-за своей дикой интенсивности, но они не боль, а наслаждение. Не от слова «сладко», как всегда, совсем другое. Остро, пронзающе, до невыносимой жгучести, до полного отключения разума, до ослепительной вспышки страха. Я трахал мою Снежку, мой ствол её таранил, мои бедра молотили, мои руки удерживали её как мне было угодно, но откуда же появилось то пугающее ощущение, что это она владеет всем в тот момент.