Про Лизавету и михрялку Дусю

уговорить. Можно даже и не пытаться. Она чуть-чуть попыталась, а потом перестала. Остальные-то, еще долго пытались. Да все без толку.

Так и продолжали по очереди навещать Людмилу Ивановну. Кто когда мог, тот и навещал. Хотели ее взять с собой в лес, встречать Новый год (об этом я потом, как нибудь расскажу). Да она не смогла – в театре все эти дни шли спектакли с ее участием. Зато, весной удалось свозить ее в Вверх Тормашкино. Познакомить с Бабушкой и Дедушкой, Вовчиком и Левчиком и бабушкой Ильиничной. БабЛюде в деревне очень понравилось и она обещала обязательно приехать летом.

Учебный год подходил к концу и Лизавета с Дусей все придумывали, как они летом будут жить в любимой деревне. Как им будет весело и интересно потому, что вместе с ними туда приедет и БабЛюда. Они думали, что летом театры не работают. Театры летом действительно закрыты, но для артистов это трудное время, так как лето – это время гастролей. Вся труппа театра выезжает в другие города и там показывает свои спектакли. Вот и Людмила Ивановна однажды огорчила Лизавету и Дусю сообщением, что их театр на целый месяц едет во Францию, а потом еще, уже в России, в четыре города. Она надеялась освободиться только в конце августа. И уж тогда, она точно приедет в Вверх Тормашкино.

– А как же я тебя лечить буду? Тебе же надо каждую неделю здоровье поддерживать? Я же не могу с тобой во Францию ехать. – расстроилась Дуся.

– Ну, как-нибудь обойдется. Приеду, тогда и полечишь меня. – Людмила Ивановна уже успела привыкнуть к своему хорошему самочувствию и надеялась, что и дальше все будет хорошо. Она даже про свой возраст забывать стала. Она-то забывать стала, а Дуся – нет. Кто-кто, а Дуся хорошо знала, что может произойти, если не помогать БабЛюдиному здоровью. Знать знала, да поделать ничего не могла. Во-первых, Людмила Ивановна, как и все артисты обожала свою работу и даже представить себе не могла, что не выйдет на сцену. Во-вторых, Главный режиссер, увидев, что Людмила Ивановна чувствует себя хорошо, что у нее будто второе дыхание открылось, обрадовался и наметил везти на гастроли именно те спектакли, в которых она была занята. И в-третьих, Людмила Ивановна была очень порядочным и совестливым человеком и не могла отказаться от поездки, чтобы не подвести весь коллектив театра.

Накануне отъезда все собрались дома у Людмилы Ивановны. Было весело и вкусно, потому что стол ломился от угощений. Только Дуся была сама не своя. Она даже и не пыталась скрывать, что недовольна отъездом БабЛюды. А та, будто и не замечала ее недовольства. И только, когда уже все расходились, она взяла Дусю на руки, прижалась щекой к ее мордочке и зашептала на ухо:

– Спасибо тебе, моя милая, за все, за все! Вы с Лизонькой мне всю жизнь перевернули. Я так счастлива! Не обижайся на меня. Я не могу по-другому. Мы, актеры не совсем нормальные люди. Для нас ничего важнее театра не существует. Да что я тебе говорю? Ты ведь, прекрасно все понимаешь. Прости меня. Я тебя очень-очень люблю!