Ничего личного

- Да ну, - насмешливо тянет Кирилл. - И как давно? Меня не было месяц. Интересно было бы узнать, когда ты успел разбежаться со своей очередной пассией и соблазнить мою сестру.

- Кирилл, не нужно, - прошу я. – Все было совсем не так.

- А я не тебя спрашивал, Никусь. Вот друга своего, - говорит он с откровенной издевкой. - Кажется, просил его за тобой приглядывать, а не трахать.

- Следи за тем, что говоришь в присутствии сестры, - одергивает его Дима, а потом добавляет: - Я этого не планировал. Так вышло. Я понимаю, что ты сейчас чувствуешь, но...

- Интересно, - Кирилл нагло обрывает его, не дав закончить мысль. - Может мне тоже кого-нибудь из твоих родственниц в койку уложить? Ах да, у тебя же никого нет! Вряд ли ты поймешь, что я чувствую.

- Кирилл! - возмущенно восклицаю я в попытке образумить брата. - Прекрати немедленно!

Дима находит мой взгляд:

- Ника, подожди меня в машине, - просит он.

- Сестра останется здесь! - безапелляционно заявляет Кирилл.

Я хочу остаться здесь. Разрываюсь между двумя дорогими людьми и не знаю, как исправить то, что происходит между ними. Беспомощно перевожу взгляд с одного на другого, пока мне на помощь не приходит Летиция. Чувствуя себя некомфортно в явно накаляющейся обстановке, она трогает брата за край его толстовки и тихо произносит:

- It was a long day, you need rest.

- Ника, пожалуйста, - повторяет Дима спокойно. Он ловит мой взгляд и удерживает его, словно пытаясь перелить в меня свою уверенность и спокойствие: – Подожди меня в машине.

Я медленно киваю. Потом подхожу к брату и целую его в щеку.

– Я так рада, что ты вернулся, - шепчу я, а потом наклоняюсь к уху и говорю совсем тихо, так, что только он может меня услышать: - Пожалуйста, Кирилл, я люблю его.

Я выхожу из комнаты, коротко улыбнувшись брюнетке. Я понятия не имею, что Дима скажет Кириллу, но понимаю, что доверяю ему. Он сделает так, как нужно.

Гелендваген Платова стоит на подъездной дорожке слева от входа - именно там мы его и оставили. Странно только, что ворота все еще открыты...

Через пассажирскую дверь я запрыгиваю в салон. Секунду чувствую странный дискомфорт и только потом замечаю запах, совершенно несвойственный автомобилю. Резко оборачиваюсь, но не успеваю даже пискнуть. Мои рот и нос оказываются зажаты рукой с тряпкой, пропитанной чем-то удушающим. Я пытаюсь оторвать ее от лица, но тщетно - руки меня не слушаются, а в глазах начинает темнеть.

Последнее, что перед собой вижу – маленькие злобные глаза Вити Самохина. По худощавому лицу с впалыми щеками пробегает довольная ухмылка, а я в оцепенении думаю, что больше никогда не увижу родных и Диму - на этот раз этот псих меня не отпустит, а потом перестаю что-либо видеть и соображать.