Любовь ювелирной огранки (СИ)

Несмотря на то, что Ли Тэ Ри был в организации главный, он едва ли мог повлиять на решение комиссии. Пелагея не должна вылететь, ни в коем случае не должна.

— А почему вы сами не можете забрать кольцо? — нарушила она тревожную тишину. — Взяли бы да поделили. Я забираю шкатулку, вы — перстень.

— Не могу. У пещеры сокровищ особые настройки. Она благосклонна только к новичкам. Отсюда можно взять лишь одну вещь и всего раз в жизни.

— А нельзя настройки поменять?

— Их прорабатывал целый консилиум ювелиров, — возразил Ли Тэ Ри. — Они не одобрят, сколько заявлений им ни строчи. Я, думаешь, не пробовал?

— А что такого ценного конкретно в этом кольце? — не унималась Пелагея. — Вы, вон, у себя в мастерской сто штук таких сделать можете.

— Оно отличается энергетикой, оно обработано чарами очень могущественных даровитых эльфов. Я хотел сделать из него замену твоему перстню феи.

— Но память всё еще при мне.

— Зато функция обогревателя и датчик-телепортатор сдали позиции.

— Датчик-телепортатор?

— Ты не знала? Меня переносило к тебе всякий раз, как над тобой нависала угроза.

— Вот так новости! — опешила Пелагея. — То есть, вы не только следили за мной, но еще и преследовали, даже не давая шанса выкрутиться самой?

Куратор отчетливо скрипнул зубами и в изнеможении запрокинул голову к золотой сети, откуда одна фея-мучительница собиралась доконать его вопросами. И осознал: если он сейчас что-нибудь не предпримет, эту маньячку торжественно выпрут из организации.

Он метнулся в дальний конец хранилища, схватил ритуальный нож и полоснул им себя по ладони над ритуальной чашей. В чашу закапала кровь. Золотой капкан с содержимым в виде остолбеневшей Пелагеи начал медленно, со скрипом опускаться.

— Вы это зачем сделали? — охрипшим голосом спросила она, когда куратор вернулся, бинтуя руку краем шлафрока.

— А как тебя по-другому освободить, если ты вцепилась в свои сокровища? — с укоризной ответил тот. — Я был вынужден пойти на крайние меры. А теперь давай-ка бегом отсюда!

Пальцы его здоровой руки категорично сомкнулись у Пелагеи на запястье. Стоит ли говорить, что побег удался? Два отчаянных сумасброда только что успешно попрали правила пещеры сокровищ и теперь быстрым шагом удалялись прочь по бесконечным кривым коридорам. Причем запястье своей ученицы Ли Тэ Ри из захвата так и не выпустил.

— Простите. Вы из-за меня пострадали, — спустя долгое время выдавила она под аккомпанемент собственных гулких шагов.

— Так часто бывает, — отозвался куратор. — Из-за чужой жадности страдают совершенно непричастные эльфы.

Из-за жадности. Пелагея смолчала, хотя могла бы полноправно возмутиться. С вышеупомянутым человеческим пороком ее поступок не имел ничего общего. Да и насчет своей непричастности куратор явно загнул.

Он отдал ключ рогатой девице и навис над конторкой с крамольным видом.

— Нас здесь не было, понятно?

— Так точно, шеф! Усекла, шеф! — бодро отозвалась девица и отдала честь, отчего все ее бубенцы хором зазвенели.

Теперь Ли Тэ Ри и Пелагея направлялись к трамвайным путям, и куратор то и дело затравленно озирался. Пока наконец не услышал голоса и топот ног.

— Сюда! — среагировал он и молниеносно свернул куда-то за угол, впившись пальцами Пелагее в плечи и впечатав ее лопатками в стенную нишу.

— Ох! — только и сказала Пелагея.

— Тс-с-с! — сказал куратор.

Мимо прогрохотала каблуками целая делегация. Наверняка та самая комиссия, которой эльф пугал Пелагею в хранилище. Только бы они ни о чем не догадались. Ловушка уползла и затаилась до лучших времён, здесь проблем быть не должно. А вот ритуальная чаша… В чаше осталась его кровь. Какой же он, в самом деле, идиот! Если комиссия ее заметит и возьмет на экспертизу, жди беды.

Впрочем, ту, ради кого была пролита эта кровь, Ли Тэ Ри даже под пытками не выдаст. Так что Пелагее ничто не угрожает.

Куратор неосознанно еще сильнее вжал ее в стену. Не угрожало бы, не будь она его единственной ученицей. Надо срочно набрать еще стажеров. Задним числом.

— Я сейчас задохнусь, — придушенно сообщила Пелагея.

— Оуч, прости.

Ли Тэ Ри вернулся из тяжких раздумий в весьма пикантную реальность. Его фея в черном готическом платье стояла совсем рядом, сводя с ума своей невысказанной притягательностью. Руки Ли Тэ Ри — одна раненая, одна нормальная — непроизвольно сомкнулись замком у нее на пояснице.

На поцелуй тянуло обоих. Напряжение между ними нарастало, и воздух вокруг будто бы пощёлкивал электрическими разрядами, хотя, с большой долей вероятности, это пульс частил в ушах.

Пелагея произвела глотательное движение и встретилась взглядом с глазами, черными, как ее погибель. Если разум покинет здание и крышу сорвёт прямо сейчас, когда где-то неподалеку бродит комиссия, весь их мир рухнет прямиком в шахту, к нетопырям. А то может, и глубже. Гораздо глубже.

Ли Тэ Ри рвано выдохнул через нос и опустил свои непростительно длинные ресницы, прижавшись еще теснее. Провел линию от мочки уха к ключице, невесомо касаясь пальцами кожи.