Сады и пустоши
- Автор: Джемаль Гейдар
- Язык: русский
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Сады и пустоши». Краткое содержание книги:
Когда был дед, было много икры, крабов, фрукты, виноград, сервелаты. Шофер деда Пискулин носил огромные коробки из распределителя и ставил их на большую квадратную тахту, где вечером мы под пледами отдыхали. Тахта два на два метра, и мы на подушках лежали с бабушкой или мамой. Входил шофер и ставил огромные коробки. И в этих коробках чего только не было.
Как-то бабушка куда-то уехала, и мы остались с дедом вдвоем. Она оставила нам запеченного маринованного карпа. Дед превратил все в приключение. Он сказал:
— Ну вот, мы с тобой вдвоем, мы одни, теперь мы будем есть этого карпа.
Помню этого карпа, помню даже морковку на нем.
Этот первый период закончился смертью деда. Я сходил к нему, больному, и всё — он выпал из моей жизни.
После смерти деда меня мучили тем, что я ненавидел, — рыбными котлетами, от одного их запаха меня начинало мутить.
Период номер два шел под знаком дяди, возвращенного бабушкой из изгнания, привезшего с собой жену, и непрерывных скандалов с его матерью, моей бабушкой.
Все носило какой-то «литературный» характер, потому что они обзывали друг друга именами персонажей из классической литературы. Например, она называла Иудушкой Головлевым, а он её — Кабанихой. И не то чтобы это было шутя, нет — с дикой яростью, в пылу, самозабвенно. Иудушка Головлев — самое постоянное, что она прилагала к дяде. Почему-то он у нее вызывал такие ассоциации, хотя я лично не нахожу в нем ничего от Иудушки. Наверное, она имела в виду, что дядя — интриган и лицемер. Но дядя был буйный, а Иудушка был тихий, вкрадчивый, он лизал, шелестел. Кабаниха более подходила — бабушка представляла тип самоуправного матриарха с тираническими и тоталитарными замашками, жесткими установками. У нее преобладали ригидные представления о том, что хорошо, а что нет, — это смесь дореволюционных осколков и сталинизма, который был ей вбит страхом и плеткой. Тот случай, когда она мою философскую тетрадку потащила в школу, чтоб опередить возможное расследование НКВД, — это был своего рода перманентный эксцесс. Или её в ужас приводила моя возможная встреча с иностранцами. Все в таком духе.
Она плохо относилась к дяде, потому что это был богемный, сумбурный, истеричный, слабый, как она считала, человек.
Дядя, конечно, слабым не был. Этот человек был ранен, участвовал, если не ошибаюсь, еще в Корейской войне как летчик-истребитель, на финальном ее этапе. Он каким-то образом участвовал в 1956 году в подавлении Будапешта. Потом у него начали очень быстро развиваться какие-то проблемы со здоровьем, в результате чего он был вынужден уйти из авиации. Он закончил гражданский институт, и буквально через несколько лет стал одним из руководителей вертолетной промышленности страны. Вернулся в номенклатуру, причем вошел в эту номенклатуру с такими «гандикапами», как попытка самоубийства и покончившая с собой жена.
В детстве я его ненавидел как перманентную угрозу. И он меня ненавидел как сына любимой сестры от нелюбимого им зятя.
Но случались светлые пятна — музыкальные вечера, довольно частые. Красивые женщины, много романсов, музыки. Центром всего оставался дядя — он был просто энергетически неистощимый. Сейчас я понимаю, что у него потрясающие были таланты: он великолепно играл на рояле, на гитаре, на баяне, у него был очень хороший голос, замечательный слух.
Надо сказать, что вокруг меня все хорошо понимали и знали музыку.
Лена занималась церковным пением, регентствовала в хоре, уже расставшись со мной. Она получила музыкальное образование. Но это прошло мимо меня.
Женя Головин очень хорошо знал музыку. Он говорил, что женские голоса так неприятны, потому что они лишены обертонов.
Джаид одно время даже колебался между карьерой оперного певца и художника. У него был преподаватель оперного пения Воробьев, тенор из Большого театра. У Джаида было два возможных пути: он был потенциально великий певец и потенциально великий художник. У него был абсолютный слух.
У дяди был абсолютный слух. Он вокруг себя держал людей и женился только на женщинах с абсолютным слухом. Таня, актриса МХАТа, игравшая цыганку, обладала звонким, резким и неприятным голосом. Она любила брать на голос.
У нас был «Бехштейн» — кабинетный рояль, табуреточка вращающаяся. Во время игры поднималась крышка. Настройщик постоянно им занимался. Дядя очень классно на нем играл.
Приходила Марина Нариманова. Мне было тогда 12 лет, а ей 16. Она училась в Гнесинке, готовилась к экзаменам.