Разбитый сосуд

- Но теперь вы уверены, что это был Калеб?

- Я уверена, потому что видела его ещё раз. Утром в субботу мистер Фиске впервые пришёл в себя. До этого он всё время лишь бредил. «Бедняжка, – сказал он, – её руки были холодны, холодны как камень». А потом его глаза наполнились слезами, и он застонал: «Прости меня, прости». Смерть Мэри так сильно подействовала на него. У него была позорная слабость к этой девочке. Просто потому что она была миловидной и говорила не хуже леди, он считал её героиней, а не той, кем она была.

- Мы должны быть терпеливы с нашими слабыми братьями, миссис Фиске, – Харкурт говорил чуть устало. Салли задумалась, часто ли ему приходится выслушать от сестры-хозяйки подобное.

- Я пытаюсь, мистер Харкурт, но вы не понимаете, какой крест мне приходится нести. Я просто не могу предсказать, что за выходку устроит мистер Фиске в следующий раз. В бреду он вскрикивал «О Господи, мои ботинки!» Я потом спрашивала его, и что бы вы думали, он ответил? Он сказал, что отдал пару отличных ботинок какому-то бродяге на улице! Вот до чего он додумался своим птичьим умишком! Уверена, он потом пожалел. Они стоили десять с половиной шиллингов![43]

- Не собирайте себе сокровищ на земле, но собирайте себе сокровища на небе[44], – машинально ответил Харкурт. – Но я отвлёк вас. Вы хотели рассказать о том, когда вновь увидели Калеба.

- Да. Как я говорила, у мистера Фиске было просветление утром в субботу, и он захотел посмотреть почту, что пришла в его аптеку. Меня это не удивило – он так предан своему делу, что никогда не мог подолгу обходиться без его. На самом деле, он проводил в аптеке больше времени, чем дома. Так вот, он так хотел просмотреть письма, что я пообещала, что принесу их, если он перестанет шуметь.

Я пошла по Истчипу к аптеке и там увидела Калеба. Он шёл от аптеки, завернул за угол и пропал до того, как я успела хорошенько его рассмотреть. Но я уверена, что это Калеб. Я поспешила в аптеку и спросила помощника мистера Фиске, не заходил ли только что молодой человек, но он сказал, что такого не было. Я думаю, Калеб приходил к мистеру Фиске и поджал хвост, когда понял, что его нет.

- А он заметил вас – в этот раз или в предыдущий?

- Я уверена, что нет. Он бы выдал себя. Должен же он знать страх Божий! Он знает, чего ему стоит ждать от меня, попади он в мои руки. Если правый глаз твой соблазняет тебя, вырви его и брось от себя, как учит Библия!

Я пошла домой и рассказала мистеру Фиске, что видела Калеба уже второй раз за неделю. Он ещё попытался убедить меня, что я ошиблась. Ошиблась! «Ты думаешь, я дура? – сказала я. – Думаешь, я не узнаю своего сына?»

Но он и дальше настаивал, что мне показалось. Говорит, что сам не видел Калеба с тех пор, как мы приехали в Лондон и не знает, где он. Я уверена, что он лгал. Он просто защищает мальчишку, также как два года назад, когда он морочил констеблям голову, пока Калеба след не простыл. Он всегда отрицал это, но я-то знаю. И в деревне все знают – потому нам и пришлось перебраться в Лондон, где у нас нет знакомых. Даже если бы никто не подозревал, что мистер Фиске помог Калебу сбежать, как он мог бы жить, когда все знают, какой у него сын?