Успенский мост

Медики стали что-то говорить о кислороде, массаже сердца и дефибрилляции, а жена висельника всё кричала о грязных следах в её доме и бестолковости окружающих. У стола, теперь стоявшего в центре огромной комнаты, нервно переминался сынок «химика», что помогал его подвешивать.

– От вас зависит, очнётся он, или нет, – прозвучал прямо над ухом голос главврача. – Если очнётся, то уже другим человеком. Конечно, при условии, что вы наглядно объясните ему, в чём он не прав.

– Разве для этого обязательно… – Лика только размахивала руками, изображая погружение в химическую ванну.

– Увы, да. Всё остальное испробовано, иначе он бы к нам не попал.

– А если нет? – Лика снова повернулась туда, где врачи под крики и угрозы жены начинали делать «химику» искусственное дыхание. Она снова глянула на наследника. Грызя ноготь, он с искривлённым яростью лицом наблюдал за реанимацией. Потом подошёл и оттеснил мамашу от медиков, которые всё же заставили пациента подёргивать ногами и руками.

– Может, дать им денег? – тихо проговорил парень.

– За что? – сквозь зубы спросила мамаша.

– Чтобы не сильно старались, – проскрежетал сынок.

Вокруг снова проступили голубые стены процедурной. Они тут же закружились, и Лика, пытаясь унять дрожь в ногах, присела на кушетку.

– Ну что? – Погорельский сделал приглашающий жест, указав на Илью, всё ещё державшего за локти «химика».

– Всё равно нет, – замотала головой Лика.

– И тебе не жалко людей в Добромыслове? – спросил Илья, которому, казалось, не стоило ни малейших усилий удерживание пациента.

– Жалко, но… – Лика не могла объяснить, почему отказывалась.

– Чистенькой хочешь остаться, да? – криво улыбнулась Раиса. Оказалось, она всё ещё находилась в процедурной. – Пусть другие грешники за тебя впрягаются, а ты со стороны понаблюдаешь. Так?

– Языком чесать легко, – сказал Погорельский. – А грязную работу пусть кто-нибудь посторонний делает. Это верно. Что ж, попробуем по-другому.

Он кивнул Илье, и тот позволил «химику» выпрямиться.

– А если поменять вас местами? – Погорельский резко схватил Лику за плечи и рывком уложил её на жёсткой поверхности кушетки. Подскочившая Раиса помогла вздёрнуть руки и заломить их за голову.

Как Лика ни брыкалась, что-то крепко стягивало запястья и не давало подняться.

– Итак, – громко произнёс Погорельский. – Вы активно интересовались процедурами, видимо, пришло время испробовать их на себе.

Погорельский раскрыл ладонь и провёл над бледной ногой Лики. У щиколотки он чуть шевельнул пальцами, и вдруг ногу пронзила резкая боль.

Процедурная снова пропала, но появился туманный школьный кабинет. Со стороны Лика наблюдала за тем, как она сама, только маленькая, лет семи, с другими одноклассниками дразнила заплаканную девочку с косичками. У той девочки было несколько братьев и сестёр, а денег явно не хватало, так что она приходила в школу в поношенных вещах. Её выцветший подлатанный рюкзачок летал от одного мальчишки к другому, теряя в воздухе учебники и тетрадки, а девочки, и Лика в том числе, во всю потешались над старым серым платьицем не по размеру.