«Гамма-3»

После этих слов майор подошёл к ближайшему оружейному ящику, открыл крышку и сунул мне в руки автомат «Калашникова». Второй перекочевал к Караваеву.

— Если не устоим, за нашими спинами гражданские. Дети и женщины. Твари сожрут всех и вся. Но нужно удержать!

— Удержим! — твердо произнёс я, проверяя магазин. Хотя в душе меня разбирал первобытный страх — я понимал, что полторы сотни крыс десять человек, несмотря на имеющееся вооружение, ну никак не остановят. Да и само участие в этом кошмаре — настоящее испытание, даже для такого зверя как майор. А что говорить про меня?

— Возьмите с собой ещё снаряженных магазинов, сколько сможете, — он неожиданно скривился от острого приступа боли. — И да поможет нам бог. Ах, чёрт!

Майор, прихрамывая, подошёл к стоящему у входа в бункер ящику с красным медицинским крестом, распахнул его. Кривясь от боли, но продолжая рыться в ящике, он извлек синюю упаковку, внутри которой я увидел стеклянные ампулы. Затем, Доронин нашёл и специальный шприц-автомат. Уже через полминуты он самостоятельно поставил себе в бедро укол. Похоже, именно это было тем самым средством, что позволяло Доронину не падать с ног от полученных ранее повреждений. Ну и от усталости, само собой.

— Что это такое? — поинтересовался Павел, глядя на майора.

— Так, ерунда! — отмахнулся Доронин. — Витамины и антибиотики.

Но я знал, никакие это не витамины и уж вовсе не антибиотики. Это сильнейшие экспериментальные стимуляторы. Именно после употребления таких, полковник Зимин перестал чувствовать боль, превратившись в живого киборга. Это наверняка разработки из «Гаммы», полученные заранее, ещё до бойни в 1986 году. И, скорее всего, это так, пилюльки, по сравнению с тем, что ещё могло разрабатываться в генетических лабораториях. А проектов там наверняка был не один десяток. Доберёмся — увидим. Если, конечно, переживем атаку мутантов.

Я прошёл вдоль стены из мешков с песком, обогнул дрезину, затем занял удобную позицию у стены одного из Дзотов. Рядом пристроился Павел. Слева, в треснутом оружейном ящике лежало с десяток снаряжённых магазинов для «Калашникова». Чуть правее занял место один из бойцов Доронина, вооружённый ручным пулеметом «Калашникова». И настроение у него было поразительно спокойное. Словно ожидалась не убийственная атака орды мутантов, а приезд дедушки из деревни.

Что до меня, так едва я сжал похолодевшими пальцами деревянную рукоять автомата, на меня навалилось какое-то отупение. Словно попав в густой кисель, я вяло пытался оттуда выбраться, кое-как перебирая конечностями. В действительности, я просто тупо смотрел в одну точку, каждой клеточкой своего тела опасаясь того момента, когда начнётся жестокий бой. Ни в чём подобном мне не приходилось участвовать ещё никогда. Штурм гермоворот — так, всего лишь вступление. А так получалось потому, что тогда всю работу сделал дезертир, а мы просто защищали свою жизнь от нескольких выживших солдат полковника Зимина. Здесь же против нас были жестокие твари, напрочь лишённые гуманности и сострадания. Здесь не будет раненых — если кто-то и уцелеет, то ненадолго. Всех сожрут крысы.