Тамерлан. Вопреки всему

***

Машина остановилась в нескольких метрах. Хлопнула дверца и на горизонте показалась мама. Увидев меня, сидящую на бордюре, мама подошла и опустилась на корточки.

Я подняла заплаканные глаза. Улыбнулась и, проглотив противный ком, застрявший в горле, обняла маму за плечи.

– Девочка моя, – шепнула мама, а руками бережно погладила спину. – Моя маленькая дочка.

– Прости меня. Ма-ма! – навзрыд.

– Всё пройдёт. Всё будет хорошо. Я с тобой, доченька, моё солнышко. Мой ангелочек.

– Мамочка, я не мо-гу-у-у….

Мне казалось, что слёзы никогда не закончатся, что в сердце никогда не стихнет боль.

Я задыхалась, будто на шее затягивалась удавка.

Трудно дышать.

Трудно перестать плакать.

Мама заставила меня подняться на ноги. Приобняв, она повела к машине, затем усадила на переднее сиденье, а сама прыгнула за руль. Мотор загудел. Я отвернулась к окну, закрыла глаза и прижалась лбом к холодному стеклу.

Пусть всё пройдёт.

Пусть закончится.

Мне не нужна такая жестокая любовь!

– Влада, – на плечо легла ладонь. – Он там?

– Да.

– Номер?

– Триста сорок пять.

– Посиди пять минут.

– Мама, не надо.

Улыбнувшись, мама заглушила мотор. Погладила меня по щеке и вышла из машины.

***

Тамерлан рвал и метал, словно разъяренный зверь. Крушил мебель, бил кулаками в дверь – даже вмятину оставил на гладком дереве, а боль всё не стихала. Давило в груди. Сжимало, будто стальными оковами.

Она отказалась!

Отказалась от него!

От него никто и никогда не отказывался, не бросал – бросал ОН и очень быстро, а с ней… Думал, всё будет иначе. Искренне верил, что все её громкие слова – правда. Ведь говорила же, что готова к любым трудностям. Так почему же сейчас воткнула ему в сердце нож?!

Испугалась?

Так знала же, что женатый. Знала и всё равно прыгнула к нему в постель.

– Ах, Влада, ах… – стоял посреди номера и смотрел на кровать, ещё хранящую тепло его девочки.

В дверь постучали, но он не стал открывать. Пусть всё катится к чёртовой матери!

Дверь открылась сама и на пороге появилась знакомая женская фигура. Быстрым шагом она надвигалась на него, будто грозовая туча.

В карих глазах, напоминающие глаза его девочки, читалась ярость и боль. Тёща!

Когда щеку обожгла ладонь, Тамерлан даже не шелохнулся. Лишь изогнул губы в кривую ухмылку и закатил глаза.

– Ещё раз я увижу тебя возле моей младшей дочери, то уничтожу! – женщина погрозила пальцем, а затем схватила Тамерлана за ворот рубашки. – Как ты мог? Она же еще девочка, сестра твоей жены?!

– Уходи, пока я держу себя в руках, – ответил сухо.

Женщина не успокоилась и занесла руку, чтобы снова ударить, но Тамерлан перехватил запястье и с силой сжал тонкие пальцы, заставляя тещу ощутить боль.

– Никто не смеет поднимать на меня руку.

– Я не прощу тебе этого, Мамедов, – сквозь зубы процедила женщина. – Гори в аду. Я проклинаю тебя…