Холодные зори

Убежать — еще хуже того осудят: «Ишь, гордячка, с каким норовом».

И стоять невмоготу.

— Пойду малых посмотрю, не завозились бы перед праздником, примерили мы все обновки свои, теперь можно к завтрему их прибирать. Побегают авось и в будничном, не видать к вечеру-то.

Сказала — ее и след простыл. А бабы опять о ней:

— Разумница, экономница, заботница.

И не знает никто из соседушек, что второй уже день лежит на комоде под скатеркой у хозяйки письмо от Маринкиного брата Григория Борисова. Просит написать, когда лучше приехать, чтоб забрать сестру.

Не прошло и недели, как увидела наконец-то покинутая было всеми сиротка своего брата родного. Увидела и испугалась. Стоит в проеме дверей высокий, стройный господин в хорошо отутюженной серой тройке, с пальто-деми наперевес на согнутой в локте левой руке, с тростью и шляпой-котелком — в правой. Верхняя, такая родная припухлая борисовская губа закрыта щеточкой нависающих над ней рыжеватых усов.

Пани Снизовска не знает, где и усадить такого элегантного гостя.

Ее глаза не верят, что у такой простушки, как ее работница, столь интересный и респектабельный брат. Маринка явно дичится братца. И только бесконечно теплый, ласковый взгляд его смеющихся глаз, глубоко сидящих на худощавом лице, его прежняя открытая и мягкая улыбка, которая обнажает, как всегда, очень ровный и белый-белый ряд мелких, словно на выставку каким-то чудо-мастером изготовленных зубов, заставляют девушку сделать сначала робкий шаг навстречу ему. Но затем она с криком безмерного счастья бросается к нему в объятья, обвивает своими красноватыми от стирки, мытья полов и кухонных работ руками его шею. Провожаемая явно завистливыми взглядами соседушек, Маринка, разрумянившаяся от радости и быстрых сборов, покидает домик пани Снизовской.

Та картинно, явно для соседей и Маринкиного братца, обнимает и троекратно целует Маринку, смахивая носовым платком будто бы набежавшую от грустного ей расставания слезу.

Не менее картинно и Маринкин брат Григорий Борисов расшаркивается перед Маринкиной бывшей хозяйкой, и они с Маринкой отбывают на станцию. Их ждет неожиданная для Маринки поездка в Москву.

Решение это пришло Григорию неожиданно. Все расхваливали ему Маринкино швейное умельство, но он-то хорошо знал: чтобы стать настоящей портнихой, надо окончить портняжную школу, и не где-нибудь, а в Москве. Там можно и ноги подлечить Маринке. Благо Григорию через Москву ехать к новому месту работы, на Волжский завод, где ему светит должность инженера паровозостроительного цеха, почти такая же, как была у него в родной Бежице. Вот и завезет и устроит у знакомых отца, где и сам когда-то жил, в самом центре Белокаменной, в Верхних торговых рядах на Красной площади.