Пульсация. Книга 1. Марк

– С этим даже я соглашусь. Что подумают папарацци, когда увидят великую Элизабет Кэрролл в этом убогом отстойнике на самом краю города? Как ты вообще решилась на такой бездумный шаг, поправ собственные принципы и безупречную репутацию ради какого-то упоротого дегенерата.

– Странно. А мне всегда казалось, что популярность многих публичных личностей на громких скандалах как раз и держится.

Этого не может быть! Элл не могла ослышаться. Но Марк действительно только что произнёс имя, которое невозможно было спутать ни с чьим другим.

Елизавета Кэрролл собственной персоной? Здесь на Пайн-Драйв? Разве такое возможно?

– Марки, я понимаю, ты никак не можешь смириться ни с произошедшим, ни с болью самой страшной для тебя трагедии. Я прекрасно знаю, что это такое, когда пытаешься жить дальше вопреки всему, обвиняя всех и каждого и, в самую первую очередь себя. Но ты же такой умный мальчик и всегда им был. Что бы ты не натворил в недавнем прошлом и какой бы не сделал выбор – это не значит ровным счётом ничего. А уж для тебя, извечного циника и безбашенного проказника уверовать в придуманный тобою же кошмар не просто странно, но и вообще никак не вяжется с твоим истинным образом. Ты ведь не только его придумал, но и пожертвовал ради добровольного мученичества собственной свободой. Что ещё такого должно случиться, чтобы ты наконец-то понял насколько твой эксперимент по самостоятельной жизни бессмысленен и заведомо был обречён на провал. Более того, он малость затянулся. Полгода и без того немалый срок. Может уже хватит? Кому и что ты теперь пытаешься доказать, а, главное, чем? Окончательной деградацией в полное ничтожество? Это же по своей сути игра со смертью, ещё и на постоянной основе. Наркотики, бесконечные попойки на бурных вечеринках с обязательными оргиями, теперь ещё и это больное увлечение с изнасилованием. Как ты ещё умудрился за всё это время не угодить в тюрьму строгого режима или венерологический диспансер. Чудеса, да и только. Наверное, у тебя невъе*енно ядрёный ангел-хранитель с воистину стальными яйцами.

Впервые, за всю их затянувшуюся семейную разборку, улыбка на лице Гордона не выглядела ни поверхностно нервной, ни перекошенной от негодования гримасой.

Видимо, нащупав почти случайно податливую слабину в его защитной броне, Лиз рискнула сделать якобы ненавязчивый шаг навстречу мужчине. Марк пристально с напряжённой задумчивостью слушал её и следил за ней, в какой-то из моментов вдруг поддавшись (или сдавшись) её искусным манипуляциям. Намеренно или неосознанно позволив ей «прикоснуться» к его оголённым чувствам и плохо прикрытой уязвимости. А может ему просто было любопытно до каких крайностей Лиз рискнёт дойти с ним после стольких месяцев безумно долгой разлуки.