Ночь золотой саламандры

– Ладир! – крикнула Сальма и кинулась осматривать все окрестные трещины. Вдруг ее мальчик попал в одну из них и не может выбраться?

– Может, позвать слуг помочь? – спросил Олафар, когда они исследовали пятачок тщательнее, чем голодный ученый муж – свой костюм в поисках случайно сохранившихся монет. – Чем больше народу, тем больше шансов, что кто-то увидит его или докричится.

Сальма покачала головой. Шмыгнула носом и сцепила руки в замок, пытаясь сладить с закипающей кровью и сдержать набегающие на глаза слезы.

– В сад имеют свободный доступ два человека, остальным магия позволяет лишь заходить на определенные участки. И я не знаю, смогу ли изменить что-то без главного камня, – чародейка посмотрела на Олафара и вспомнила его слова о заклинании. Будто сумасшедшая, схватила мужчину за рукав: – Ты сказал, что можешь найти Ладира магией!

– Попробовать, – поправил Олафар и неловко, по-мальчишески улыбнулся. – Получается не всегда.

– Пробуй! – скомандовала Сальма и сжала кулаки. Только бы получилось!

Олафар уселся на бортик фонтана, собрал руки в замок и прикрыл глаза. Чародейка затаила дыхание. Если она правильно понимала его магию, сейчас кавалер должен был представить себе сущность Ладира и спросить у нее, где хозяин. Застыла изваянием, боясь пошевелиться и помешать. Дождь противно бил по макушке, а Сальма с тревогой всматривалась в шепчущего заклинания Олафара и не двигалась.

В воздухе растекся знакомый пряный аромат. Человеческая магия всегда пахла именно так. Люди не чувствовали ее, но саламандры улавливали малейшие отголоски, и сейчас Сальма могла жизнь свою поставить: Олафар ее не обманывает. Он действительно воюет с заклинанием. Ищет ее мальчика.

С носа мага стекала вода. Вероятно, он тоже боялся потерять заклинание и предпочитал не шевелиться. Открыл глаза и сжал пальцы до белых костяшек. Сальма тяжело сглотнула. Показалось, руки Олафара светятся в полутьме. Тряхнула головой, отгоняя наваждение: пусть хоть горят огнем, главное, чтобы был толк. Заклинание стало громче, звуки налились жизнью и злостью, а сам маг будто вырос. Казалось, даже капли избегают встречи с ним, падают на бортик рядом, а не на мужчину.

Сальма мысленно вытянулась тонкой струной, одними губами повторяя заклинание. Как жаль, что не может поделиться с Олафаром силой или увидеть, что происходит в его мыслях! Сделала бы все возможное и невозможное, лишь бы помочь.

Над головой громыхнуло, сверкнула молния и маг затих. Сердце Сальмы замерло. Она поймала взгляд Олафара и уставилась на него вопросительно.

– Там рядом растут кустарники с большими противно-рыжими цветами, – без лишних предисловий сообщил кавалер, – и старая скамейка, поскрипывает, если на нее усесться.

Сальма нахмурилась, стараясь понять, о какой части сада он говорит. Рыжих цветов вокруг хватало, но хлипких скамеек в ее владениях не было. Порядок поддерживали, даже когда почти не оставалось ресурсов. Разве что сын нарушил запрет и вышел за пределы семейного сада… Вздохнула, пытаясь успокоить разогнавшееся сердце, и поманила Олафара за собой.