Авантюрист. Начало

Рывком открываю одну дверь и получаю пистолетный выстрел в лицо. Мимо! Мерзавец промахнулся с двух метров! А Шиай сзади меня точен, он выстрелил из-за меня и попал точно в грудь, еще минус один. Так, а где Плетнев?

Ответом мне стали пистолетные выстрелы сзади, звон сабель и русский мат. Пока мы с Шиаем возились с комнатами, на Плетнева насели сразу трое. У двоих в бвли пистолеты и сабли, третий только со шпагой. И Иван Петрович и его соперники промахнулись, вернее одним выстрелом мой русский промахнулся а второй пистолет дал осечку. Отбросив бесполезный огнестрел противники взялись за благородное оружие.

И вот тут я понял, почему Плетнев так много говорил мне о том, что он хорош. Я хоть и не специалист в фехтовании. но даже мне было видно что он настоящий мастер. Сабля в его руке как будто жила своей собственной жизнью, да и сам русский двигался так быстро, что успевал парировать удары сразу троих и даже теснил их. Один против троих!

Да что ж такое! Сегодня просто день промахов, я тоже дал маху! Отбросив пистолет, я попытался прийти на помощь Плетневу, но тот закричал на меня дурным голосом:

– Гамильтон, твою мать! Уйди, не лезь под руку, зашибу! – понял-понял, не дурак.

Впрочем, мой бравый русский прекрасно справился и без меня. Одного противника он метко полоснул по шее. второму отрубил кисть с оружием а третьему воткнул саблю в грудь. Минута и перед нами два трупа и и один тяжело раненый.

Иван Петрович облокотился о стену. груль его ходила ходуном, было видно что этот бой дался ему не легко. Раненый им мужчина, судя по всему американец. попытался пдобравать лежащую рядом с ним шпагу, но Шиай, ногой отбросил шпагу и склонившись прижал нож к его горлу.

– Что делать с этой падалью, Белый дух?

– Пока ничего дай-ка пережмем его культю, чтобы он потери крови не сдох, потом допросим. Интересно, что он скажет, – Это заняло у меня всего минуту, ничего сложного, если навыки есть, – покарауль его, – сказал я Шиаю.

Закончив с раненым, я подошёл к двери в конце коридора, и открыл её, метнувшись в сторону ожидая выстрела, но его не последовало и мы с Плетневым зашли.

Это был кабинет, совершенно типичный кабинет для этого времени. Конторские и книжные шкафы, пара больших несгораемых сейфов, необъятный стол и кресла. Рядом со столом стоял пожилой испанец, его лицо показалось мне смутно знакомым.

– Где женщина? – спросил я его.

– Если ты о своей индейской подстилке, Гамильтон, то её тут нет, – Черт, и голос знаком! Кто ты такой?

– Не знаю кто ты такой, но она точно где-то здесь. Вы привезли её сюда. Мой человек видел это.

– Я всё равно ничего тебе не скажу, подонок. И лучше тебе убраться в вонючую дыру, откуда ты выполз, скоро вернутся те, кого мы послали в Новый Орлеан, – как он говорит, заслушаешься! Как будто это он держит саблю у моего горла, а не наоборот.