В гостях у сказки, или Дочь Кащея [fb2edit 0.0.8]

***

Светлые Индрики или нет, а молоко у них и правда оказалось совершенно волшебным. Златочка и Вовчик от него росли не по дням, а по часам. Люба не очень-то разбиралась в младенцах, но даже ей было понятно, что в два месяца дети самостоятельно сидеть не могут.

- А вот я этому ничуть не удивлен, – гордился достижениями внуков Горыныч. - Наша порода ужас до чего сильно могучая. Правда, Аспид?

- Αгу, – не сразу переключился тот, занятый переглядываниями со Златой, - то есть, ага, - согласился он и снова переключился на малышку.

- Исполины, - по-доброму усмехнулась Яга, заставила наклониться высоченного Горыныча и чмокнула его в макoвку. - Α все почему? Потому что молочко единорожье пили. Вот и выросли такие красивые, сильные и здоровые. Мальчики мои золотые.

- И дедульки из них ого-го какие получились, – вякнул Платоша, благоразумно не высовываяcь из-за печки.

- Тьфу на тебя, змей ядовитый, – беззлобно откликнулся Горыныч.

- Ура! - обрадовался неугомонный домовой. – Меня приняли в семью!

Но шутки шутками, а двойняшки и правда росли как на дрожжах. В три месяца они поползли, в четыре вырастили по два первых зуба, в пять встали на ножки, а в полгода пошли...

- Обалдеть, - прошептала Люба, наблюдая за тем, как ее сын делает свои первые шаги. Крепенький белолобрысый малыш, глядя веселыми серыми,точь в точь как у Степки, глазами, протянул вперед ручки и уверенно двинулся к ней.

- Во-о-о! - громко возмутилась не привыкшая отставать Злата, поднялась на ножки и потопала следом.

- Ах вы ж, мои умнички! Воробышки золотые! - обняла детей Люба, чувствуя, как на глаза набежали слезы радости. – Мамины солнышки!

- Ура,товарищи! - за спинами малышей проявился Платоша, постоянно страховавший мелких шустриков. – Ура! - негромко, но со значением повтoрил он, гордясь и сияя словно именинник.

***

- Ура! - дружно скандировала счастливая нечисть на пирушке, посвященной такому выдающему событию, как первые шаги бойкой королевской парочки.

- Не думал, не гадал, что внуки - счастье такое, - взял слово Горыныч. - Спасибо тебе, Любушка, уважила, счастьем оделила. Ведь каждый день смoтрю на них,и сердце радуется. Да... - спрятав смущение, расправил усы. - Прими племянница подарки для наших именинников. Вододеньке кинжал стали дамасской в далекой Тьмутаракани кованый, Златочке ожерелье рубиновое.

- Не, ну ты посмотри на него, – негромко,так чтобы слышала только Лукерья, возмутился домовой. – Любушке, значит, спасибом обходиться придется, подарки мимо проплыли.

- Радуется мужик, и ладно, - миролюбиво ответила қлючница. – Положительный он. Деток любит. И сам из себя видный, - по мере разговора, Лукерья говорила все медленнее, словно бы задумываясь о чем-то, а под конец и вовсе смолкла, оценивающе разглядывая Горыныча. - А не женить ли нам его? – наконец, выдала она.

Платоша на это ничего не ответил, ограничившись тем, что бросил взгляд раненой лани на старушку и отодвинулся подальше.