Не один дома

Изображение пропало, и появились помехи. Холодный сквозной ветер пронесся по подвалу, задув свечу. Потом на экране включился белый фон и негромко заиграла песня Элвиса Пресли. «Сюзан», – пробормотал Дэниэл.

В темноте по бетонному полу медленно застучали каблуки. Дэниэл подошел к дивану, взял с него ту самую фотографию, которая несколько минут назад сильно впечатлила его, и положил ее во внутренний карман куртки.

Музыка не смолкала.

– Что тебя привело сюда, милый? – раздался голос Сюзан из темноты. Дэниэл молчал. – Можешь не отвечать, я знаю и так. Тебе нравится, когда мы мучаем тебя. Ты думаешь, что так ты снимешь с себя вину за все, что случилось с твоими родными. Ты знаешь, что они погибли из-за тебя, и думаешь, что, страдая, ты оправдаешь себя? – она рассмеялась и вышла из темноты. Музыка прекратилась.

Сюзан выглядела точно так, как и тогда на кухне в доме Коллинзов.

– Ты права, – ответил ей Дэниэл, – я чувствую на себе вину за все, что произошло. Но я не могу остановить это. Что мне сделать, чтобы больше не видеть тебя и всего этого? – он оглянулся вокруг.

– Ничего, – сказала Сюзан, – ты бессилен.

– Ты живешь фрагментами, что сохранились в памяти, – послышался голос доктора Брукса, и он вышел с той же стороны, откуда пришла и Сюзан. На нем был надет врачебный халат и он, казалось, тоже постарел. – Ремни, которые ты видишь на своих руках, не дают тебе убить себя. Я понимаю, что тебе этого хочется, но таковы правила. Я не могу этого допустить. Прости.

– Что вы хотите этим сказать? – спросил Дэниэл. – Что я навсегда останусь в этом доме?

– Ты будешь там, куда будет подталкивать тебя чувство вины, – ответил Брукс, – а от него тебе вряд ли удастся избавиться.

– Дорогой, – сказала Рита, тоже выйдя из темноты и встав недалеко от Брукса, – я бы с радостью сказала, что ты не в чем не виноват, что это я тебя столкнула, от чего ты и получил травму, но, прости, я не могу так сказать. Если бы речь шла только обо мне… Но погибли наши дети. И Билли. И в этом виноват ты.

– Вот видишь, – сказал Брукс Дэниэлу, указывая на Риту, – ты сам себя обвиняешь и не прощаешь.

– Это слова Риты! – закричал Дэниэл в ответ.

– Правда? – спросил Брукс. – А где мы сейчас находимся? Не в твоей ли голове? – он оглянулся вокруг и развел руками.

Дэниэл замолчал. У него жутко разболелась голова. Он ухватился за нее руками и закричал, а когда открыл глаза, то увидел, что лица всех троих: Сюзан, Брукса и Риты растянулись в тех самых жутких улыбках. Они надвигались на него. Дэниэл повалился на диван, пустая бутылка из-под виски упала на пол, фотографии разлетелись в разные стороны. На них были изображены улыбающиеся Рита, дети и сам Дэниэл.

Сюзан и Рита ухватили его за руки и плотно прижали их к дивану, Брукс держал голову Дэниэла, не давая ему поднять ее. Их жуткие лица нависли над ним. Одной рукой продолжая удерживать Дэниэла, второй Брукс достал из кармана шприц, снял зубами с него колпачок и вонзил его в ногу Дэниэла. Тот закричал от боли и стал затихать. Перед глазами все помутнело. После каждого моргания картина перед ним менялась, пока полумрак подвала, освещаемый лишь экраном телевизора, не сменился ярким белым светом. А потом пропал и он.