Собрание сочинений. Том 2. Биография
- Автор: Шкловский Виктор Борисович
- Год: 2019
- Язык: русский
- Год: Новое литературное обозрение
- ISBN: 978-5-44-481315-7
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Собрание сочинений. Том 2. Биография». Краткое содержание книги:
Не в гору — под гору шла революция.
А как сформировался этот спад, то было почти безразлично.
Но, если бы нас спросили тогда: «За кого вы, за Каледина, Корнилова или за большевиков?» — мы с Таском выбрали бы большевиков.
Впрочем, в одной комедии арлекин на вопрос: «Предпочитаешь ли ты быть повешенным или четвертованным?» — ответил: «Я предпочитаю суп».
Таск все не ехал. Раз мы получили радио от Эрна, где приводились турецкие условия перемирия. Эрн спрашивал санкцию Вадбольского. Ему ответили — подписывайте!
Приехал Таск. Приехал, кажется, верхом. Распад армии сказался на автомобилях: ему не выслали машины.
От Шейхин-Герусин, куда его проводили турки, он шел пешком мимо телеграфной линии, столбы которой были спилены на дрова, и только четыре ряда проволоки тянулись в пыли.
Турки видали, что мы никого не послали за своими. Мы уже и не представлялись, что мы армия.
Передаю отрывки рассказа Таска.
Пережить мирные переговоры, говоря от лица бессильного, — тяжелое дело.
Когда они ехали к туркам, то те их встретили на перевале.
Туркам мир — счастье. Они целовали наших и смеялись от радости.
Турецкие солдаты, оборванные и худые, смотрели на них улыбаясь…
Ехали знаменитым Равандузским ущельем, предполагаемым путем нашего наступления на Мосул.
Это глубокое и равнокраее ущелье. В одном месте, с самого края стены гор, падает полотно водопада. Вода, разбиваясь о камни, гейзером летит вверх, облаками пены.
По дороге заезжали в Ардебиль, круглый город с высокой стеной. В городе одна улица — площадь посередине.
Выехали в Месопотамию. Стали встречаться табуны лошадей, тощих и со сбитыми спинами. Автомобилю приходилось лавировать между конскими трупами.
Въехали в Мосул. Немцы, тогдашние хозяева и наших, и турок, встретили парламентеров сухо и тут же предложили подписать договор о перемирии, содержащий, в числе прочих условий, немедленное очищение Персии[215].
Конечно, мы должны были очистить Персию и знали, что уйдем из нее, но не хотели сделать это по немецкому приказанию.
Я, к сожалению, не помню всех немецких условий.
Кое-что можно было бы восстановить по тифлисским газетам; архив нашего штаба, я думаю, пропал.
Все подробности можно узнать по немецким газетам или у Ефрема Таска.
Представителем турок, и очень любезным представителем, был Халил-паша[216].
Слава Халил-паши на Востоке — громкая. Это тот самый Халил-паша, который при отходе от Эрзерума[217] закопал четыреста армянских младенцев в землю.
Я думаю, что это по-турецки значит «хлопнуть дверью».
И с этим человеком, очень милым по внешности, нужно было вести переговоры.
Турки радовались миру. Халил-паша с горечью говорил о том, что им приходилось воевать уже десять лет.
Между прочим, Таск был у него на приеме.
Доктор из евреев сидел на полу и, играя на чем-то вроде цитры, пел.
Халил-паша в самых патетических местах подпевал, щелкая пальцами, и подносил певцу рюмки водки.
Тот целовал руку господина.
Халил-паша с восторгом говорил об аннулировании долгов: «Это очень хорошо, это мне нравится; мы тоже не хотим платить».
В городе были русские пленные, запуганные и тянущиеся при виде немецкого солдата.
Наши пробовали говорить с ними. Одни из пленных были настроены монархически, другие — робко-республикански…
Когда парламентеры возвращались домой, то женщины, увезенные из Армении, прорвались к ним, схватили их лошадей за ноги и хвосты и кричали: «Возьмите нас с собой, убейте нас». А те молча уезжали…
Нашим пришлось испытать Брест до Бреста[218].
Я сказал Таску, что я уезжаю. Он не спорил.
Айсоры очень горевали, мне было самому тяжело уезжать, но мне казалось возможным сделать что-то в Питере, а остаться нужно было навсегда, так как с армией идти я не хотел. Уже был близок конец. И был конец декабря.
В тысяча семьсот котором-то году, кажется при Екатерине I, — для них это не важно, — пестрые крысы из среднеазиатских степей, собравшись в стаи, толпы, тучи, переселились в Европу.
Они шли плотной, ровной массой. Хищные птицы, собравшись со всего света, летали над ними; тысячи погибли, погибли миллионы — сотни миллионов шли вперед.
Они дошли до Волги, бросились и переплыли. Река сносила их, вся Волга до Астрахани пестрела трупами; но они переплыли ее и вступили в Европу.
Они заняли все, рассеиваясь и становясь невидимыми.
Я вместе с небольшой стайкой сел на барку в Геленжике.
215
Немцы… предложили… немедленное очищение Персии… — Целью переговоров в Мосуле было определение демаркационных зон между русскими и германо-турецкими войсками на территории Персии; переговоры шли на основании Эрзинджанского перемирия.
216
Халил-паша (Халил-Кут, 1882–1957) — турецкий генерал-лейтенант, командующий 6-й армией, части которой были посланы на подмогу турецкому 4-му армейскому корпусу.
217
…при отходе от Эрзерума… — Речь идет о взятии Эрзерума, крупнейшего центра Турецкой Армении, русскими войсками под командованием Н. Юденича в январе 1916 г.
218
Нашим пришлось испытать Брест до Бреста. — Имеется в виду Брестский мир — мирный договор между Советской Россией и Германией, Австро-Венгрией, Болгарией, Турцией, заключенный 3 марта 1918 г. в Брест-Литовске (ныне Брест). Согласно ему, Германия аннексировала Польшу, Прибалтику, части Белоруссии и Закавказья, получала контрибуцию в 6 млрд марок. Эти унизительные условия были приняты Советской Россией только в целях сохранения советской власти. Договор был аннулирован советским правительством в ноябре 1918 г. после начала революции в Германии.