Экспансия III [1987]

— Порой мне кажется, что ты играешь какую-то роль, Пол.

— Хорошо обо мне думаешь...

— Скажи правду: ты ничего не затеял?

Роумэн полез за своими вечно мятыми сигаретами, усмехнулся, сокрушенно покачал головой:

— Спи спокойно, Грегори. Больше я вас не подставлю... Больше никто и никогда не похитит мальчиков...

— Ты говоришь не то, Пол.

— Я говорю именно то, что ты хочешь услышать.

— Ты говоришь плохо, Пол. Мне даже как-то совестно за тебя.

— Зачем же ты приехал? Валяй к себе в Голливуд, тебя заждалась Элизабет.

— Ты похож на мальчишку, который нашкодил и не знает, как ему выйти из того ужасного положения, в которое он сам себя загнал...

— Зачем ты так? Хочешь поссориться?

— Не я хочу этого, — ответил Спарк.

— Почему же? Тебе выгодно поссориться со мной... Тогда от тебя окончательно отстанут...

— Ты плохо выглядишь, Пол... Знаешь, Эд Рабинович купил себе клинику, он лучший кардиолог, какие только есть, потому что добрый человек... Я сказал ему, что у тебя аритмия и сердце молотит, когда меняется погода, он ждет тебя, вот его карточка, возьми...

— Ты очень заботлив. Только я не знаю никакого Рабиновича.

— Знаешь. Вот его визитная карточка, возьми, пригодится... Он воевал, потом поселился в Голливуде, играет на виолончели...

— Ну и пусть себе играет вдвоем с Эйнштейном. Отчего это все евреи тянутся к виолончели? Что им, скрипки мало?

— Не хватает тебе стать антисемитом.

— А что? За это платят. И сразу же объявится множество тайных покровителей...

Спарк усмехнулся:

— Особенно на Уолл-стрите, сплошные протестанты...

— Гейдрих тоже был замаран еврейской кровью, а не было антисемита более кровавого, чем он... Дело не в крови, а в идеологии стада, которое ищет оправдание злу в чужой силе...

— Пол...

— Ну?

— Мы тебя все очень любим.

— Спасибо.

— Ты что сник?

— Я? — Пол удивился. — Я не сник. Наоборот. Будь здоров, Грегори, давай жахнем.

Спарк выпил, улыбнулся:

— А кто будет выручать мою шоферскую лицензию? Ты?

— Оставайся у меня, а? Это будет так прекрасно, Грегори, если ты останешься у меня! Я сделаю яичницу! У меня есть хлеб и масло, кажется, и сыр. Устроим пир! А? И виски я еще не допил, и джин, оставайся, Грегори!

— Пол... там же мальчики... Я и сейчас, как на иголках...

Роумэн сник:

— Вот видишь... А ты говорил...

— Хорошо. Я останусь.

— Не говори ерунды. Я часто теряю ощущение реальности, Грегори. Я не имел права предлагать тебе это, не думай, я не испытывал тебя. Просто я... Не сердись... Езжай, поцелуй Элизабет, она прелесть... И постой над кроватками мальчишек. Посмотри на них внимательно, подивись чуду, они ведь у тебя чудо, правда... Давай выпьем за них, а?

— Едем ко мне, Пол. Там и надеремся. Как раньше, втроем. Элизабет, ты и я. Ты ляжешь спать в комнате, рядом с комнатой мальчиков, где вы спали с Крис...

— Тебе доставляет наслаждение делать мне больно?