Венец терновый
- Автор: Романов Герман Иванович
- Серия: Самозванец [Романов] #2
- Год: 2022
- Язык: русский
- Год: AT
- Жанр: Альтернативная история
Электронная книга - «Венец терновый». Краткое содержание книги:
В двадцать первом веке Юрий Галицкий продавал оружие, и не знал, что от судьбы не уйдешь. Неожиданно для себя он оказался в начале последней четверти 17-го века. На Малой Руси царит «Руина» – здесь в отчаянной схватке вцепились друг в друга русские с турками, в грабительские походы идут татарские орды. И хотя пришлось побывать в крымском рабстве и повисеть на московской дыбе – жизнь продолжается, а бывший «торговец смертью» оказался чрезвычайно предприимчивым, решив, что лучший для него путь – «из грязи в князи». Вот только бы знать заранее, что золотой венец может быть увит колючим терном…
Воевода Григорий Иванович Зерно вывел из многолюдного Галича два полка стрельцов, «надворные» и «стремянные» сотни, с дюжиной «единорогов». И немедленно повел их в степь, перекрывая дорогу домой грабителям. И сразу же отбив все захваченные крымчаками обозы с невольниками из разоренных слобод, которые не успели уйти далеко. Затем развернул свои полки и перекрыл проходы между слободами.
С востока на татар стали напирать бахмутские казаки, отбившие набег и кипящие самой праведной ярости от видения разоренных солеварен. К ним на помощь поспешили стрелецкие сотни, собравшиеся на Северском Донцу. И крымчаки, не пошедшие за воинством хана, и не ушедшие заблаговременно обратно в степь, попали в окружение.
«Удавка» медленно стягивалась вокруг вековых врагов. Пытавшихся вырваться из ловушки ногайцев обстреливали «единороги», штуцера и ружья выкашивали лошадей. Татары начали сдаваться, но «особо упертые», по сказу государя, сражались до конца, пытаясь прорваться в спасительную для них Ногайскую степь.
Таким оказался примерно тысячный отряд, последний, что оставался в здешних краях. И попавший в подготовленную для него ловушку на Черной балке. Ее так назвали по выходившим на склонах пластам каменного угля. Выход с противоположной стороны для грабителей наглухо перекрыли, немногие вылезавшие на склоны безжалостно истреблялись из ружей. А вверху в воздухе взрывалась шрапнель, осыпая дождем из чугунной дроби многочисленных «счастливцев». Что до сих пор избежали ранений и смерти, но теперь на собственной шкуре их ощутившие.
– Воевода! Они кричат о пощаде! Молят оставить их в живых!
– Давно бы так, – усмехнулся Иван Петрович, этого мгновения он давно ожидал, а потому громко приказал:
– Стрельбу прекратить!
«Единороги» замолчали, расчеты обливали горячие стволы водой с уксусом. Из балки слышались громкие крики и стоны раненых татар, и отчаянное ржание умирающих лошадей.
– Пусть выходят! Коней держат в поводу, оружие бросают на землю! И веревки держите наготове – вяжите сразу, окаянных!
Отдав приказ, воевода злорадно усмехнулся, когда на пологих склонах восточного входа показались первые ногайцы – смертельно бледные, в окровавленной одежде, они поднимали открытые ладони, демонстративно показывая, что в них нет оружия. Но их тут же разоружали, тщательно обыскивая и снимая сапоги, и безжалостно вязали веревками, кроме раненых – тем холстинами обматывали раны. И тут требовалось смирить ярость в душе – пленные могут пойти как на обмен, так и на выкуп.
Приятное для глаз зрелище, победы всегда служат бальзамом для честолюбия любого военного…
– Да сколько их тут побито?! И кто это сделал?!
Воевода со стрельцами почти дошел до противоположного края балки, сопровождаемый редкими выстрелами – то стрельцы добивали смертельно раненных лошадей. А вот с татарами, которые уже были не жильцы на этом свете, поступали проще, предпочитая не расходовать свинцовую пулю с порохом – кололи примкнутым к фузеям штыком.
И так прошли с версту, и наткнулись на следы ожесточенной схватки – десятки убитых лошадей и татар были отнюдь не свежими трупами, нет, побоище произошло дней пять тому назад в первый день набега. Над раздутыми от жары телами, уже частью расклеванными воронами и погрызенными хищниками, вились сонмища мух – дни стояли очень жаркие.
– Это наши… «вольные» гусары…
У Ивана Петровича сжалось сердце – он узнал изогнутый обруч с почерневшими и алыми, вместо прежнего белого цвета, перьями. Воевода много и долго воевал, а потому картина произошедшей здесь трагедии ему стала вскоре ясна. С десяток гусар и стрельцов здесь приняли последний смертный бой – спасаясь в бегстве, они сами зашли в балку, надеясь или отбиться, либо подороже отдать собственные жизни.
– Это конвой государыни Софьи…
Голос Волынского оборвался – он с застывшим сердцем в груди осознал, чьи это гусары, ибо с Юрием Львовичем был другой десяток отборных воинов на серых конях.
– Осмотрите все внимательно, важен любой след, – воевода совершенно не обращал внимания на запах тления, осматривая истерзанные и раскромсанные трупы. Видимо, взбешенные потерями татары, изрубили чуть ли не на куски гусар, содрав с них доспехи – такие дорого стоят, даже испорченные – кузнецы починить могут. Оружия, понятное дело, здесь уже не было, как и седел на лошадях и дугообразных крыльев, кроме двух совершенно изломанных – все подчистили грабители.
Иван Петрович продолжал все внимательно осматривать – все искали хоть малейший след от той женщины, которой служили погибшие. И с нарастающим страхом в душе боялись его обнаружить.