Служанка лорда Невермора

– Тот самый, с клеймом «В.Ф.Б.» на лбу, который прибежал к вашим конюшням в ту ночь… когда ваш отец погиб в пожаре?

– Я смотрю, ты уже неплохо информирована на этот счет?

– Просто приходилось разок забегать на конюшни, чтобы кое-что там починить, и имела сомнительное удовольствие лицезреть эту тварь, – поежилась я от не самых приятных воспоминаний. – Ну и вызывавший меня конюх (к слову да, как раз этот вот парень) немного рассказал историю появления в вашей конюшне того генетически качественного копытного психопата. И знаете… если обратить внимание на то, какие секреты хранил конюх… то я даже начинаю сомневаться в том, что это было просто совпадением.

– Считаешь, он хотел обратить твое внимание на того коня, чтобы ты его запомнила?

– Вполне вероятно. И как-то мне это напомнило… попытку взятой в заложники жертвы подать прохожим сигналы о помощи так, чтобы этого не заметил маньяк, приставивший нож к их почке.

– Так ты думаешь, что…

– Думаю, что нам следует повнимательнее присмотреться к тому жеребцу, – кивнула я.

И не желая затягивать с эти до того, как кто-нибудь в этом поместье еще кого-нибудь убьет, мы быстрым шагом направились в конюшни.

Его гадшество Вильгельма мы застали в том самом стойле, где я видела его во время своего визита сюда. Причем, судя по нахмуренной стервозности морды, видеть нас, еще и двоих сразу, этот ненормальный был совершенно не рад.

– И что теперь? – поинтересовалась я, не решаясь подойти к стойлам ближе, чем на два метра.

– Все это звучит как невозможный полный бред, и я, если честно, даже никогда не слышал ни о чем подобном. Вот только этот «невозможный полный бред» слишком многое объяснил бы. Так что… Некроманты, в силу природы своего дара, способны резонировать с человеческими душами, находящимися в телесной оболочке. Собственно, так мы и поднимаем усопших для посмертных допросов, пока душа не отошла в иной мир. И чисто теоретически… если я направлю заклинания на душу, то должен выявить, является ли она человеческой. А чтоб увеличить свои шансы… – проговорил он, доставая из внутреннего кармана камзола перстень-печатку. – Он принадлежал отцу и был на нем в день его смерти. После того, как прислуга, обмывая тело, сняла с него перстень, я всегда носил его с собой в кармане. Как напоминание о том, во что я не хочу превратиться. Думаю, этот предмет отлично подойдет на роль резонатора. И Аннет, отойди еще на пару шагов назад.