Виновник завтрашнего дня

— Куда тебя несет, Лад? Чего добиваешься? — нарушил тишину Лёшка, а она вздрогнула. Говорил точь-в-точь, как Вика. Надо же, как спелись. Сказать, чего добивается или всё же пожалеть? Себя пожалеть, потому с ним и так всё ясно.

— Ничего, — прошептала, устав под конец дня. — Ничего не добиваюсь. Всего лишь хотела побыть наедине.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Врешь, — вогнал в ступор, окинув безразличным взглядом. — Если бы хотела уединения — не поперлась бы со своим лахмандеем искать на задницу приключений, а осталась дома, в четырёх стенах.

— Ммм… А ты, оказывается, неплохо меня выучил, — съязвила, повернувшись. Лёшка быстро отвел взгляд, сосредоточившись на дороге.

— Я не знаю, понимаешь ли ты всю серьёзность ситуации, — прошелся свободной рукой по лицу, прогоняя усталость, — но дела реально хреновые. Ты должна уяснить одну вещь — пока не приехал Павел Олегович, пока он снова не стал у руля — весь его бизнес под угрозой. Сейчас практически каждый занимается защитой его детища и если, не дай Бог, конечно, с ним что-то случится — вы все окажитесь под прицелом. Заметь, я говорю с тобой на равных и…

— Надо же, — усмехнулась горько, и сняв кроссовки, взобрался с ногами на кресло, — на равных? Здорово… Вот только я не имею никакого отношения к бизнесу Скибинского. И мне пофиг на его мутки, ясно? Я не обязана отвечать за несуществующее родство. Он. Мне. Никто.

— А как же Вика, м? — перешел в наступление, начав терять терпение. — А племянник? Ты понимаешь, что подставляешь их? Тебе, может, ничего и не сделают, но ты станешь оружием в чужих руках. Потом… — сделал небольшую паузу, придавая значение сказанным словам. — Ты ведь и моих подставляешь.

В серо-зелёных глазах промелькнул неподдельный страх, а сама девушка заметно вздрогнула.

— Думаешь, только за вами следят? За мной тоже. Причем постоянно. По-твоему, почему я не навещаю родных? — всё же завелся, со злостью сжимая руль. — Я час назад был буквально у дома, но не поехал к ним. Почему?

Влада вскинула на него мокрые глаза. Обидно стало, не то слово. Она-то думала, он и правда за неё переживал.

— Потому что с матерью поссорился, — язык прилип к небу. Каждое слово давалось с огромным трудом. — Потому что это ты убил изнасиловавших Машу уродов, — озвучила давнюю догадку, сцепив на коленях пальцы. — Но я никому не скажу, — затараторила, закивав в подтверждение, — обещаю! Честное слово!

Лёшка резко затормозил, отчего Влада едва не слетала с сидения, а потом съехал на обочину.

— Откуда знаешь? Это мать сказала? Ты что ей наплела? — заорал, окончательно слетев катушек. — Какого хрена поперлась к ним?

Влада сжалась, прикрыв уши. Если бы знала, что всё обернется таким кошмаром… Видела, как ритмично опадала под футболкой рельефная грудь, как сжались увесистые кулаки, заиграли скулы.

— Догадалась! — выкрикнула, едва сдерживаясь, чтобы не разреветься. — Я, видишь ли, не полная дурочка, умею делать выводы. А к Машке я постоянно езжу. Общаемся мы… уже три года. Так что не бойся, — сглотнула собравшуюся во рту горечь, продолжая смотреть прямо в глаза, — никому я ничего не сказала. А сбежала потому, что достали все, ясно? Потому что хотела проведать могилу матери. Сама!

Как же её колотило. Впервые в жизни испытывала подобное. Говорила рвано, словно задыхаясь. Чувствовала, что ещё немного и позорно разрыдается. До боли переплела между собой пальцы, борясь с подступившей влагой, и горько добавила:

— Я могу хотя бы в этом быть независимой?.. — опустила голову, не в силах противостоять его взгляду. Казалось бы, лови удачу за хвост. Включи кокетку, искушенную соблазнительницу… что там ещё советовала Чистюхина? Заиграть длинными ресницами, сложить губы бантиком, призывно облизать. А её переклинило. Сидела, как кролик перед удавом и едва не судорожно хватала ртом воздух, задыхаясь. — Я не хотела, чтобы всё так вышло. Думала, никто не заметит.

— Для начала, ты могла попросить меня, — произнес Лёшка, потянувшись за сигаретой. Хотелось всыпать по первое число, чтобы с неделю не могла сидеть, но, слушая её признания, только и мог, что играть желваками, чувствуя, как становится к ней ближе на каком-то доселе неизведанном интуитивном уровне. Постепенно распирающий грудную клетку гнев начав стихать, уступив место непонятно откуда взявшемуся пониманию.

— Да? — удивилась Влада. — И к Машке бы отвез?