Скалы из нефрита [СИ]

Вот тогда я испытал настоящее удовольствие от их животного ужаса, когда каждый из них начинал осознавать, что пришел часть расплаты. У меня было предостаточно времени, чтобы тщательно спланировать и продумать свою месть. Вот только следы я заметать еще не умел. И попал на малолетку.

Истязания, издевательства, пытки, изнасилования — там повседневная реальность. И еще — волчьи законы. Бывает, блатные разведут на базаре или придерутся к мелочи, раздув ее до вселенского масштаба, и трахнут симпатичного подростка. Издевались по любому поводу, особенно над слабаками. При бунте, неповиновении и для профилактики воспитатели вызывали милицию из ближайшего отделения. Бунтарей и всех прочих без разбора спускали в подвал, где лупили дубинками, ногами. Вот тогда мне жизнь в приюте показалась раем. Ладно, рассказ про свою жизнь там я, пожалуй, пропущу. И так вон — сопли распустила. Это не для твоих нежных ушек.

С малолетки я прямиком отправился на кичман париться. Оттуда мне помог выбраться Лан. Ему было уже пятнадцать, когда его отыскал отец. Мать Алана Анна встретилась с его отцом на одном из приемов заграницей, где она в то время проживала. В порыве сентиментальности она призналась Рашиду в том, что родила от него сына. Рашид отыскал Лана и забрал из детдома. Потом отправил учиться в престижный американский колледж. Используя свои связи и деньги, отцу Лана удалось договориться, и из тюрьмы меня отправили в армию. Правда, таких как я, собрали в отдельную группу и отправили в одну из горячих точек в надежде, что нас там все-таки шлепнут и им не придется отвечать за свои махинации. Но я выжил, а заодно и приобрел еще одного друга — Кондора. Зря ты с ним цапаешься — он хороший мужик.

— Тимур сам на меня наезжает, — буркнула Марисса, растирая ладошками слезы по лицу.

Ринар привлек ее к себе и крепко сжал в объятьях.

— Все. Хватит. Знал бы я, что ты весь вечер мокроту разводить будешь, вообще бы базар не начинал.

— Ну, еще чуть-чуть, — захныкала Марисса.

— Чего еще-то?

— А как ты стал авторитетом?

— Да просто как-то. Вернувшись на гражданку, я встретил своего отца. Точнее к нему меня привел один из моих корешей, знакомых еще по зоне. Мой отец, выйдя на свободу, долго меня искал. Он уже пользовался уважухой на кичмане, и на воле быстро собрал свою группировку. У бывших зеков другого пути продвинуться по жизни нет. На приличную работу никто не возьмет. Клеймо остается на всю жизнь. Потом отец погиб в одной из разборок, а я занял его место. Со мной тогда братва уже считалась и сразу признала во мне старшего.