Как ко мне сватался Ветер

Ещё не до конца разделяя сон и явь, Полох ощутил в ладони нечто горячее и нежное, как шёлк. Он ощупал выпуклость, но, едва понял, что именно попалось в горсть, добыча ускользнула. То, как подорвавшаяся Тисса покраснела, было видно и в полумраке, разрезаемом синеватым светом подземных звёзд.

Девушка торопливо одёргивала задравшуюся рубашку и косилась на жениха: понял ли, что произошло?

Полох приподнялся на локте, перехватил её в поясе и заставил снова улечься.

— Спи. Отправимся домой на рассвете.

О том, что в ущелье рассвет, скорее всего, не наступит никогда, он умолчал. Да и не хотел Ветер, чтобы он наступал. Он хотел снова ощутить под пальцами жар тела и почувствовать, как заколотилось сердце невесты от его прикосновений.

Озерцо наполняло храм мерцающими бликами, в воде отражались сияющие камни, а зазеленевшие ветви, заменившие потолок, шуршали наверху, точно их ласкал невесомой рукой сквозняк. Лежать на жёстких камнях было не слишком удобно, да и холоду следовало пробирать парочку до костей. Но почему-то не ощущалось ни того ни другого. От воды шло тепло, точно её нагрело солнцем за день, а жёсткая постель с лихвой компенсировалась приятным соседством.

Тисса попыталась высвободиться из хватки жениха, но тот, воспользовавшись темнотой, не пустил, дескать, сплю, не мешай. Она осторожно провернулась, чтобы выползти из объятий, и оказалась лицом к лицу с Полохом. Тот не спал, а внимательно смотрел на неё широко открытыми глазами.

Девушка завозилась: пусти. Ветер и не подумал шевельнуться. Тогда Тисса шёпотом спросила:

— Почему не спишь?

— Выспался, — спокойно ответил Полох, накрывая ладонью узкую полоску её кожи между тулупом и штанами.

От ушей Тиссы понесло жаром — так смутилась.

— Что ты делаешь? — с суеверным ужасом зашипела она.

Полох скользнул ладонью выше, вдоль позвоночника. Хотелось объяснить ей, что он делает. Очень хотелось! Да не словами, а так, как должен объяснять это мужчина!

— Обнимаю свою невесту, — проговорил он ровно, стараясь не выдать сбившееся дыхание. — Разве есть закон, запрещающий мне это?

Тисса закусила губу. О, как же тянуло коснуться этой губы пальцем, обрисовать её контур! А лучше и вовсе прильнуть ртом. Разве у него нет на это права? Разве Тисса не сама согласилась стать невестой Ветра?

— Не надо, — почти умоляюще пропищала она.

Полох придвинулся ближе и второй рукой расстегнул её тулупчик.

— Почему?

— Потому что… потому…

Она сама не знала, что творит. Понятия не имела, насколько близка была к его, Ветра, безумию. Просила остановиться, а сама горела от его прикосновений, изгибалась навстречу рукам. Требовательная ладонь забралась под рубашку, и Тисса не смогла её остановить. Она распахнула рот, когда он коснулся груди, и Полох, воспользовавшись мгновенной слабостью девушки, прижался к её губам.

— Не надо… — слабо повторила она в поцелуй, но остановиться не смог бы ни один мужчина в мире.

Всё прекратило существование. Исчезло журчание воды и шелест листьев, пропал синеватый свет и твёрдость камня под телами. Остались лишь они — двое.