Дочь убийцы

— А ты по какой части специалист?

— По части обеспечить своей дочери счастливое будущее. Поверь, я все сделаю для этого.

— Тогда скажи Кучину, чтобы он оставил меня в покое!

— Скажу. Поверь, я на вашем браке настаивать не собираюсь.

— Да, скажи непременно! — Ее голос зазвенел от возмущения равнодушием отца.

А вдруг она влюбилась в Кучина так, что жить без него не может? А он с такой легкостью соглашается разрушить их союз.

— Скажу, чтобы ты пока сидела дома.

— Дома?

— Под охраной. Завтра подъедут ребята из фирмы, возьмут дом под наблюдение. Ситуация напряженная. Тут столько всего намешано.

— Чего намешано?

— Того и намешано. Там не только заляпаться, но и утонуть можно.

— Я уже заляпалась, — вспомнив про видеорегистратор, сказала Яна.

Камера утонула, но не исключено, что у Антона где-то осталась копия этой записи. Вдруг она сейчас в полиции? Тот же Горелов мог выпустить эту птичку из клетки хотя бы для того, чтобы угодить Элен. Вполне возможно, что сегодня он будет ночевать в ее камере, а завтра выложит запись в Сеть. Яне что-то не хотелось быть звездой Всемирной паутины.

— Все будет хорошо. Я тебе обещаю. — Отец снова обнял Яну.

Мышцы ее тела напряглись, но отталкивать его она не стала. Может, он коррупционер и не всегда ласков с единственной дочерью, но никто и никогда ей отца не заменит. Даже Кучин.

Лицо распухло от побоев, кости болят, ребра ноют, домой охота. Настроение — полное дерьмо. Еще бы, весь день кувырком, начиная с самого утра. Но Леня уезжать не собирался, решил, что сначала Катьку дождется, а потом уже вместе с ней и уберется отсюда.

Но Катька как будто издевалась над ним. Трактир уже перешел на ночной режим, ее смена закончилась, а она все не шла. Может, перед своим Сергеем Дмитриевичем хвостом крутила. Еще она могла ждать своего богатенького Буратино, у которого пропадала чуть ли не до вечера. Почему богатенький, понятно, а Буратино потому, что отросток у него деревянный.

Свои-то родной уже не стоит.

Возможно, эта деревяшка уже побывала сегодня в Катьке. А сейчас ее мог прогревать за стойкой хозяин.

Леня взбесился, вышел из машины и рванул в трактир. А Катька ему навстречу, в одной руке сумка, в другой шерстяная кофта.

— Ты куда, чумной?

— А тебе что, не холодно? — спросил он, с язвительной улыбкой глядя на кофту.

Видимо, ее действительно кто-то разогрел по полной программе.

— Лето на дворе.

— Ага, лето.

— Да пошел ты! — заявила Катька, обиженно толкнула его в плечо и пошла дальше.

Она не пыталась вихлять бедрами, да и походка у нее тяжелая от усталости, но Леня смотрел на нее как на фланирующую фотомодель. Может, она и не такой внешности, но ему другая и не нужна. Все свое, на месте, такое аппетитное, что аж дух захватывает. Только вот в руки это все не дается. Если только в одну.

Ленька тяжко вздохнул, глядя на Катьку, но тут же воспрянул духом. Она не прошла мимо его машины, открыла дверцу.