Даниил Андреев
- Автор: Романов Борис Николаевич
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: Молодая Гвардия
- ISBN: 978-5-235-04616-0
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Даниил Андреев». Краткое содержание книги:
8. Хлопоты о старшем брате
«Слушай, Дима, нет ли теперь какой-нибудь возможности тебе вернуться в Россию? Приложи все усилия; здесь (в Москве или в Ленинграде) не так уж невозможно устроиться», – писал Даниил брату в сентябре 1928 года. Тот и сам не оставлял мыслей о возвращении и оставался апатридом, не желая принимать французское подданство. «И не в силах к тебе возвратиться, / И не в силах тебя разлюбить» – строки из тогдашнего его стихотворения о России. В 1928 году в Париже у него вышла вторая книга стихов – «Недуг бытия». Вступив в группу «Кочевье», он участвовал в ее вечерах в «Таверне Дюмениль» на Монпарнасе, где собирались молодые литераторы русского Парижа, читал стихи, в декабре сделал доклад к 135-летию со дня рождения Тютчева, опубликованный в «Воле России». Стал печататься как критик. Но жить в переполненной русскими эмигрантами Франции было трудно, главное – не на что. Литература прокормить не могла, приходилось браться за любую работу: чернорабочий на фабрике, типографский наборщик, киномонтажер. Не зная советской жизни, представляя ее по газетам и рассказам, в своей любви к России Вадим Андреев хотел верить в лучшее. И верил. Об эмигрантских мытарствах брата Даниил позже рассказывал: у него часто не хватало денег даже на пачку папирос. Писал: «После окончания Сорбонны ему пришлось вместо философии заняться развозкой на тачке масла и молока по парижскому предместью».
И тогда, и позже Вадим Андреев был близок к части русской эмиграции, настроенной если и не просоветски, то вполне лояльно к режиму, въяве не знакомому. Левые настроения и симпатии к Стране Советов росли, жаждавшие верить пропаганде верили, от страшных слухов отмахивались. Тем более что предвоенная европейская жизнь не казалась радужной. Видимо, в не дошедшем до нас письме младшему брату он писал о необходимых бумагах, надеясь на помощь тех советских писателей, с которыми познакомился в Париже. Например Бабеля, чей московский адрес просил сообщить.
Исаак Бабель, арестованный в 1939-м, рассказал следователям, что в 1927 году в Париже встречался с Вадимом Андреевым. Тот вместе с молодыми поэтами приходил к нему «на квартиру по улице Вилла-Шовле, дом 15»176, и Бабель позже ходатайствовал о его возвращении в Москву.
Но особенные и небезосновательные расчеты были на помощь Горького.
Отвечая брату, успевший кое-что разузнать и убедившийся в том, какие громоздятся преграды, в феврале следующего года Даниил писал:
«Димочка, дорогой мой, задерживаюсь я с письмом потому, что наведение справок относительно моего ручательства, которое я хочу тебе послать, заняло много времени; до сих пор я не выяснил некоторых пунктов <…>
Относительно твоего приезда у меня есть большие сомнения. Но мне так хочется тебя видеть, последнее время я так много о тебе думаю и так жду тебя, что мне ужасно трудно тебе советовать отложить возвращение. Дело, однако, в том, что, во-первых, тут трудно найти работу, особенно такой, можно сказать, “умозрительной” профессии, как ты (я разумею твою Сорбонну). <…> В общем, можно в Москве достать комнату с тем, чтобы ежемесячно платить от 25 до 50 рублей – сумма, как видишь, довольно солидная. Когда ты думаешь приехать? Если этой весной или летом, то на первое время тебе поможет гонорар, который я, по всей видимости, получу с кинофильма “Белый Орел”, темой которому послужил папин “Губернатор”. Но что будет дальше – сам не знаю, моя дальнейшая судьба “темна и таинственна”. Работа по-прежнему случайная.
Вот такие предупреждения. <…> В конце концов без работы (регулярной) ты можешь сидеть и там и тут, разница же в том, что здесь будут свои, что здесь своя земля, свой воздух, свой народ. Поэтому я далеко не категорически отговариваю тебя от приезда, отнюдь нет. Да, кроме того, сюда примешивается и личная моя тоска по тебе».
Продолжив письмо через две с лишним недели, он сообщил еще более удручающие новости: «Юрист, наведя справки, сказал мне следующее: мое ручательство, как ручательство не члена партии и даже не члена профсоюза (что особенно грустно), не может играть никакой роли. Я проверил эти сведения, и, кажется, они справедливы»177.