Эволюция [ЛП]

— Потрясающе! — бормотал Алексион. Голосок внутри пел и бесновался от восторга, требовал еще больше смертей, безумия и огня, звал Алексиона присоединиться к побоищу. Но он сдержался усилием воли.

Руны Грасьена годились только для тех, кто имел высокую предрасположенность к тому природному элементу, который использовался для начертания этих рун. Кер нашел идеальных носителей: безоглядная страсть и слепая вера делали их идеально предрасположенными к огню и свету. Руны черпали силу в мане, что позволяло использовать соответствующее заклинание, не прибегая к веридианскому языку или магическим жестам. Обратной стороной было то, что руны блокировали применение других заклинаний, и, если запас маны кончался, Исповедник становился практически бессилен. Но Алексион, глядя на поле битвы, думал, что такой расклад его вполне устраивает.

Над трупами поверженных врагов гордо стояли (уже не в белых, а в рваных и окровавленных одеждах) Исповедники. Все они были целы и невредимы. Зеваки вернулись и с изумлением смотрели на это зрелище.

— Вы бились во славу Леди! — провозгласил Алексион, подходя к победителям сквозь строй расступившихся нефилимов. — Завершите начатое — спалите этих язычников, зажгите огонь, который будет виден нашей Леди на небесах!

Исповедники быстро сложили тела в кучу и подняли руки, по которым уже бежали первые всполохи. Струи огня ударили в сложенные тела, огненный вихрь завился воронкой. Жар был такой, что Алексион, стоявший в нескольких дюжинах футов в стороне, сделал несколько шагов назад. Поднявшийся в небо огненный столб был виден всем обитателям Хрустального Мира. Алексион улыбнулся, видя потрясенное лицо Кера.

— Вот настоящее жертвоприношение, Кер. Первое из многих.