Угловой дом
- Автор: Гусейнов Чингиз
- Год: 1975
- Язык: русский
- Год: Советский писатель
- Переводчик: Игорь Алексеевич Печенев
- Жанр: Советская классическая проза
Электронная книга - «Угловой дом». Краткое содержание книги:
Мой сын устраивал себе частые перемены в работе: подбегал ко мне, помогал матери и тете, вертелся возле младшей дочери хозяина — шестнадцатилетней Ларисы, то что-то рассказывал Анне Михайловне или шагал рядом с Василием Петровичем; то оказывался в дальнем конце участка, где собирала картошку старшая хозяйская дочь Василиса, и относил наполовину заполненное картофелем ведро к Анне Михайловне; то вместе с приятелем Василисы, высоким худощавым парнем, работавшим с нею на одном заводе, стаскивал с межи на дорогу ботву, которую потом сожгут. Василий Петрович говорил, что назвал дочь старинным редким именем, чтобы оставить память о своем.
Стояла тишина. Все работали молча и сосредоточенно. Нельзя было терять ни минуты этого погожего, сухого дня.
Я облизывал соль на губах, рубашка прилипла к спине. Я перевалил за вершину усталости и уже не чувствовал ее. Потерялось ощущение времени, мне работалось легко, и только давал о себе знать голод, сосущая пустота внутри. С каким бы удовольствием я съел сейчас ломоть от буханки свежего черного хлеба! Хорошо бы круто посыпать его солью, а еще лучше — намазать маслом, а присыпать солью поверх. И уж совсем неплохо есть его вприкуску с зеленым или нарезанным кольцами репчатым луком. Поешь — и приложишься губами к запотевшей кружке с холодной колодезной водой. Край кружки обжигает губы, и прохлада вливается в тебя. Выпьешь, глубоко вздохнешь и, если не почувствуешь себя в раю, скажи, что я лгу…
Не помню, когда мы кончили работать, как я достал из колодца бадейку воды, чтобы мы могли умыться, — я очнулся за широким столом, посреди которого дымилась в большом закопченном чугуне картошка — белая, рассыпчатая.
Начался праздник картошки.
Когда только успели женщины приготовить столько кушаний из картошки! Картошка, жаренная на свином сале, картошка с луком на подсолнечном масле, нарезанная кружками, кубиками, соломкой. Высящиеся горкой на блюде румяные оладьи — «дранки» из тертой картошки, картофельные пирожки с грибной начинкой…
К картофельным кушаньям шла разнообразная закуска на любой вкус: малосольные и соленые огурчики, густая сметана в глиняном горшке, селедка в кольцах лука, отварная холодная телятина, нарезанная добрыми ломтями, тертая редька; у каждой тарелки лежали пучки зеленого лука с росинками воды на перьях.
Все набросились на еду, нахваливая картошку.
И тут пришли новые гости.
Первой в комнату вошла племянница Анны Михайловны с тщательно уложенной прической из редковатых светлых волос, в модном плаще и покрытых бисером босоножках. Она сняла свой плащ и аккуратно разложила его на высокой, застланной белым покрывалом хозяйской постели. Приятель Василисы придвинул стул, и она села рядом с ними. И только тогда в дверях появилась сестра Анны Михайловны — Альбина Михайловна, знакомая нам еще с прошлого лета. Отдуваясь, с трудом неся свое грузное тело и ни на кого не глядя, она прошла и села во главе стола на место Василия Петровича, который принес себе стул с террасы. Альбина Михайловна поправила очки в тонкой металлической оправе и брезгливо отодвинула тарелку Василия Петровича.
— Мама, почему ты не поздоровалась? Или ты не узнала гостей?
— Познакомят, узнаю!
Сквозь выпуклые стекла на нас глянули круглые, маленькие глаза.
— Это ведь Майя с мужем и золовкой, что у Ани жили в прошлое лето.
— Майя? Какая Майя? Что-то я ее не помню.
— Что же у тебя, крестная, память такая короткая? — Василису задело, что о ее приятеле тетке даже не напомнили. — Мало разве у них кофе выпила с пирожками?
— Ах, Майя! Что-то я ее не вижу… Вот она где! — Альбина Михайловна уставилась на мою жену и неожиданно громко закричала: — Батюшки! Как постарела, похудела!.. Болела, что ли?
— Нет, я не болела, я здорова! Вы меня, наверно, забыли… — Ответ Майи прозвучал по-детски. Как и все женщины, Майя чутко прислушивалась к мнению окружающих о себе. Она сразу сникла и осунулась от этих слов. Лицо ее, радостно светившееся весь день, потухло. Она растерянно улыбалась, пытаясь воспротивиться дурной вести. Согласись Альбина Михайловна с Майей, скажи она: «Да, я стала забывчивой, не узнала», — гнетущая обстановка за столом рассеялась бы. Но не тут-то было!