![Польская политическая эмиграция в общественно-политической жизни Европы 30−60-х годов XIX века [litres] - Читать Любимую Русскую Полную Книгу 👉 Read-E-Book.com](/uploads/posts/books/5/3/6/2/1/700034-download.jpg)
Польская политическая эмиграция в общественно-политической жизни Европы 30−60-х годов XIX века [litres]
- Автор: Фалькович Светлана Михайловна
- Год: 2017
- Язык: русский
- Год: Нестор-История
- ISBN: 978-5-4469-1186-8
- Жанр: История
Электронная книга - «Польская политическая эмиграция в общественно-политической жизни Европы 30−60-х годов XIX века [litres]». Краткое содержание книги:
Ворцелль активно включился в деятельность «Умани» и уже 4 октября, когда Громада вместе с французскими эмигрантами торжественно отмечала память недавно умершего Буонарроти, он произнес речь от имени Люда Польского. Поскольку противники «тройки» в Громаде «Грудзёнж» продолжали выступать с обвинениями против нее и в конце 1837 г. настаивали на явке ее членов в суд, Ворцелль и Вонтрубка потребовали беспристрастного рассмотрения своего дела в суде и оправдания. Но спустя месяц суд в Портсмуте состоялся заочно, и члены «тройки» были исключены из Громады «Грудзёнж» как «утратившие доверие». Одновременно объявили недействительным исключение Кремповецкого и Дзевицкого из Люда Польского и обо всех этих решениях суда оповестили эмиграцию. Поскольку за постановления суда проголосовало меньше половины членов Громады «Грудзёнж», 31 января 1838 г. 58 ее членов – сторонников Ворцелля заявили протест, который поддержала Громада «Умань». В результате в Громаде «Грудзёнж» обострилась внутренняя борьба, проводились сепаратные заседания, вспыхивали ссоры из-за архива. Все это вело к сворачиванию идеологической работы и 2 апреля 1838 г. завершилось расколом: в Громаде «Грудзёнж» осталось 70 человек, а 55 ее членов – сторонников Кремповецкого и Дзевицкого, к которым примкнул один член Громады «Умань», объявили о создании Общества приверженцев социальных обязательств. В их воззвании к эмиграции принцип «уравнения социальных условий» ставился под сомнение, так же как и путь революции. Это был шаг вправо, ближе к позициям лелевелистов – сторонников «умеренной» демократии, но популярности среди эмиграции и контакту с каким-либо течением или группой внутри нее он не способствовал. Общество приверженцев социальных обязательств оставалось малочисленным, его ряды до 1842 г. увеличились всего на 11 членов и составляли 70 чел. (40 в Портсмуте, 26 в Лондоне, 3 в США и 1 на острове Джерси). Со стороны Громады «Умань» воззвание Общества вызвало резкую критику, написанную Ворцеллем, но не опубликованную. В то же время активный деятель Общества и верный сторонник Кремповецкого Игнаций Велльман продолжал против Ворцелля враждебные действия, распространяя слух, будто тот был царским агентом. На защиту Ворцелля встала Громада «Умань», обратив к нему слова уважения и благодарности. В октябре 1838 г. он переехал в Лондон, где продолжал выступать как уполномоченный обеих Громад, но одновременно включился в общие проблемы жизни польской эмиграции, среди которых на первое место вновь выступил вопрос об объединении ее целей и усилий84.
6. Попытки объединения польской политической эмиграции в конце 1830 – начале 1840-х годов. Борьба демократов против династических претензий Чарторыских
29 августа 1837 г. часть лондонского Огула утвердила новый организационный устав и избрала эмигрантский Комитет под председательством Дверницкого, в него вошли Станислав Козьмян, Адам Сперчиньский, Анастазий Дунин, Францишек Киркор, Юзеф Жаба, Ян Хацицкий. Поскольку обращение Комитета к эмиграции 19 сентября не нашло отклика, его переизбрали, но Дверницкий остался председателем. Однако новый Комитет и новый проект устава также успеха не имели даже среди лондонских членов Огула, окончились неудачей и последующие многочисленные попытки их утвердить. Вернувшийся в Париж Дверницкий и лелевелисты видели причину такого положения в сектантстве Централизации Польского демократического общества, которая не поддержала неоднократные предложения об объединении с остальной эмиграцией, делавшиеся секцией «Пантеон» в 1836–1837 гг. Централизация считала подобные предложения попыткой диверсии со стороны врагов идейных и организационных принципов демократии. Членов секций «Пантеон», «Фонтенбло», «Тур», «Бордо», «Пуатье», «Гренель», выступавших за принятие этих предложений, она исключила из рядов ПДО и вела против них борьбу в прессе, анализируя социальные и политические проблемы и защищая принципы и политику демократии на страницах своих печатных органов – журнала «Pismo Towarzystwa» («Журнал Общества») и газеты «Demokrata Polski», ставшей с этого времени основным печатным органом ПДО: ее издание с перерывами осуществлялось в Пуатье, Париже, Брюсселе и Лондоне на протяжении 1837–1862 гг. Между тем попытки объединения эмиграции продолжались в различных центрах расселения эмигрантов. В Лионе с этой целью 7 июня 1837 г. была создана Корреспондентская комиссия, представившая на обсуждение проект устава Объединения польской эмиграции. В ее поддержку брюссельский Огул в июне – июле издал воззвания, где объявлял целью Объединения «национальное дело» и призывал эмигрантов «не отрекаться от имени поляка ради космополитизма». Подчеркивался принцип выборности власти в Объединении и необходимость ее присутствия именно во Франции – центре сосредоточения эмигрантов. Поскольку авторов воззвания вскоре обвинили в демагогии, прикрывающейся демократической фразеологией, лионская Комиссия распустилась, и делом объединения занялась гмина «Пуатье», большинство в которой составляли бывшие члены ПДО, исключенные Централизацией. Новая Корреспондентская комиссия в качестве временной власти разработала новый устав, который был принят 29 ноября 1838 г. За него проголосовал 1131 эмигрант из 1214 участников голосования. В уставе провозглашалась цель достижения независимости Польши в границах 1772 г. путем революции и «ликвидации привилегий»; «власть и весь социальный порядок» должны были «опираться на демократические принципы, то есть на Всевластие Люда, Братство, Равенство и Свободу», а проведение их в жизнь конкретизировалось как «освобождение крестьян, безусловная передача им земельной собственности, религиозная свобода, введение всеобщего национального воспитания». Авторы устава признавали, что народ имеет силы для свершения революции, но важна и роль эмиграции, побуждающей к революции и ее олицетворяющей. «Пока польский народ не будет освобожден, – говорилось в уставе, – законным и единственным его представительством является эмиграция как свободная часть народа, продолжающая Ноябрьскую революцию». Подчеркивалась необходимость объединения эмиграции и избрания «учреждения, которое осуществляло бы высшую национальную власть до момента освобождения родины» и созыва сейма. Таким учреждением должен был стать Польский национальный комитет Объединения польской эмиграции, причем признавалась его власть и над Польшей, пока не окажутся свободными две трети ее территории. Комитету вручалась почти диктаторская власть: предусматривалось, что он назначит руководителя вооруженных сил восстания, организует управление, суд, армию, школу, будет ведать финансами85.