Красавица и чудовища
- Автор: Майер Жасмин
- Язык: русский
- Жанр: Романы для взрослых
Электронная книга - «Красавица и чудовища». Краткое содержание книги:
— А теперь слушай внимательно, крошка. Помоги мне сделать так, чтобы ты смогла принять меня глубже, чем обычно.
Я с покорностью исполняю все, что он говорит. Оказывается, минет при таких размерах целая эквилибристика, но она того стоит. Я лежу, свесив немного голову со стола, за которым мы только что завтракали, и расслабив горло. Дышу носом. А Медведь впервые погружается в мой рот так глубоко, как ни разу не удавалось до этого.
Со свешенной со стола головой я боюсь глотать, но мне и не приходится. Медведь, кажется, понимает мои страхи без слов и тоже кончает мне на грудь.
А после впервые за все время — он наклоняется и целует меня прямо в губы.
В следующее мгновение Ворон уже вытирает мое тело влажными салфетками, а после подхватывает на руки, потому что после всего я хочу только спать. И вряд ли я бы дошла до кровати сама.
— Поспи, Кейт. Силы тебе понадобятся.
Как маленькая девочка, я даже готова прыгать и хлопать в ладоши, но сейчас сильнее всего я хочу спать. И даже во сне, впервые за семь прошедших лет, я чувствую себя настолько счастливой, какой не ощущала уже давно.
Ворон с тихим вздохом вдруг тоже целует меня в губы.
А после собирается уйти, но я умудряюсь схватить его за руку:
— Не уходи… Уильям…
Не иначе, как решила позвать призрака из прошлого, почти провалившись в сон.
Уже во сне я чувствую, как кровать прогибается, и он устраивается за моей спиной.
А через секунду уже сплю.
Глава 25. Кейт
Чертова дата приближалась.
Она была прошита на моем подсознании, как программный код. Никакие происшествия не могли вытравить ее из моей памяти. Даже не глядя в календарь, я кожей ощущала приближение той самой ночи, которая перевернул мою жизнь с ног на голову. Это как ощущать дыхание смерти, когда подходишь ближе к гробу.
Мой день рождения был все ближе.
Семь лет назад я в последний раз отмечала его с улыбкой и весельем. С тех пор я ненавидела этот праздник.
Как и тех, кто был виновен в этом.
Первым предвестником приближения моего дня рождения были кошмары.
Если остальные ночи мне удавалось сдерживать их, то чем ближе была дата, тем скорее они подступали к горлу, как неумолимая тошнота, и разъедали внутренности, как глоток уксуса.
Первыми возвращались выстрелы. Три чертовых выстрела, которые перечеркнули мою жизнь навсегда.
Как показало расследование полиции, первым выстрелил именно Чарльз. Из того самого пистолета, что ему оставили Уильям и Эдвард. Вероятней всего они отдали оружие ему за мгновение до того, как вернулись в дом, где я собиралась задувать свечи на торте.
Лицензии на оружие у моего брата, естественно, не было, хотя пушка досталась ему «белая». До этой ночи из нее хотя бы никого не убили, судя по номеру, который пробили в полиции. Впрочем, и Чарльз тоже никого убить не смог.
Полиция извлекла его пулю из кирпичной стены. А после раздались два метких выстрела. Один отнял жизнь моей мамы, другой — Чарльза.
В каждом моем кошмаре всегда сначала звучит выстрел Чарльза, а после два других. В моих заевших, как старая пластинка, кошмарах выстрелы настегают меня в тот самый момент, когда я, выбравшись из машины, уже бегу по улице к темной подворотне.
Ведь я хорошо знаю, что счет идет на секунды.
Кошмары всегда начинаются с того, что я в панике пытаюсь выбраться из машины, в которой мама оставила меня одну, а сама ушла за братом.
Мама действительно выбежала из машины, как только припарковалась неподалеку от темного переулка, в котором скрылся Чарльз. Она хотела остановить его, но на деле только все испортила.
Полиция посчитала, что тех людей, с кем был Чарльз, очень напрягло внезапное появление моей мамы. Другой версией было, что Чарльз хотел завязать, но боялся угроз и преследований, иначе не стал бы брать с собой оружие. И тем вечером встречался со своим куратором, а тому не нужны были лишние свидетели.
Так или иначе, мама не должна была там появляться. И своим выстрелом Чарльз всего лишь пытался спасти их обоих, показать, что он тоже не лыком сшит. Может быть, он просил позволить им просто уйти, обещал, что никогда не расскажет полиции о том, что знал.
Но ничего не вышло.
Кто-то оказался быстрее. Хладнокровнее.