Спартак

Далее оставаться на стене я не мог. Римляне подошли в плотную, внизу меня ждали военачальники, зрели новые распоряжения. По тому, как гладиатор грубо выбросил со стены кончик переломленной стрелы, оставшейся в его руке и тут же достал новую, я подумал, что лучники останутся на городских стенах. Однако не успел я сделать и десяти шагов, как за моей спиной раздался рык кудрявого центуриона.

— Отступаем!

Я многое бы отдал, чтобы увидеть лицо Красса при виде вспыхнувшего города. Однако горящие дома Копии не остановили полководца. Римляне добрались до укреплений, но не встретив сопротивления, принялись сваливать трупы в ров. Я допустил грубый просчет! Не прошло и минуты, как первые тысячи легионеров, перебегая заваленный телами ров, ломанулись в ворота. Те, кому невтерпеж ждать, забрасывали на стены лестницы и веревки. Крики, ругань, приказы… Я бежал не оглядываясь, сплевывая появлявшуюся во рту горечь, от дыма слезились глаза. Приходилось прикрывать нос и рот, чтобы не задохнуться, но именно такого эффекта я ждал, когда отдавал приказ поджигать Копии.

— Спартак! — послышалось со стороны.

Я разглядел в одном из домов силуэт гопломаха. Гладиатор махал мне рукой, зазывая, чтобы я скорее укрылся в доме, в котором прятался сам германец.

Раздался противный скрип и дверь, запертая на засов изнутри, распахнулась. На пороге вырос Рут, с ног до головы перепачканный в саже.

— Да скорее же! — закричал он и, не дожидаясь, пока я отвечу, силой заволок меня в дом.

Дверь за нашими спинами захлопнулась.

— Порядок? — спросил Рут.

Я кивнул, прильнул к заколоченному досками окну, попытался разглядеть то, что происходило в этот миг снаружи.

— Где остальные? — спросил я.

— По позициям, ждут распоряжений, — заверил Рут.

Щели между досками были через чур узкими, но мне удалось разглядеть городские ворота. Копии встретили римлян жаром пылающих улиц, замедлившим порыв наступающих, сбившим с толку. На пятачке у городских ворот легионеры попытались взять строй, но пространство для маневра оказалось слишком мало, подпирали горящие дома. Я видел, как легаты отдали приказ трибунам дробить когорты легионов на вексилляции всего по четыре контуберния в каждой. Во главе каждой вексиляции становились опционы с центурионами. Надо сказать, трудности, с которыми столкнулись римляне внутри города озадачили их, но не сбили с толку. С мечами наголо, первые вексилии легионеров, потерявшие когортный строй, лишенные главного козыря — тактического преимущества, ринулись в город, частично охваченный пламенем. В воздухе не хватало кислорода, поднялась копоть и сажа, что сужало кругозор. Римлян слишком много, выгляни мы сейчас из укрытий, дай о себе знать и легионеры задавят нас числом. Даже один лев ничего не сможет поделать со стаей окруживших его гиен. Безусловно мои гладиаторы думали совсем иначе. Однако надо отдать должное закаленным в боях рубакам, никто не ослушался приказ и не высунул головы из прикрытия раньше намеченного срока. Рано! Слишком рано! Я осознавал, что сегодня мы не сможем взять верх над этим чудовищем, который ради достижения своей цели ставил на кон жизни десятков тысяч людей.