Буря на Кавказе

Нельзя не учитывать и так называемый фактор Пашиняна, который в значительной степени определил решительность турецкого участия в азербайджано-армянском конфликте. С одной стороны, и Турция, и Азербайджан видели в фигуре Никола Пашиняна лидера, не отвечающего интересам Москвы с точки зрения перспективы развития российско-армянских отношений. Принимая во внимание продемонстрированные после 2018 г. новым политическим руководством Армении действия — изменение политического вектора в пользу расширения сотрудничества с западными институтами, ограничение вещания российского телевидения, а также общий климат проводимой в отношении России политики, — Анкара и Баку прогнозировали сдержанную поддержку Пашиняна со стороны Кремля во время открытой фазы конфликта в Нагорном Карабахе. С другой стороны, в своей позиции по карабахской войне российское политическое руководство также могло усмотреть возможность преподнести урок политической элите Армении и в некотором смысле ослабить ее позиции на внутриполитическом поле. Москва, как известно, уже давно настаивала на постепенной мирной передаче азербайджанской стороне семи оккупированных Арменией районов вокруг Нагорного Карабаха в соответствии с договоренностями трех сопредседателей Минской группы ОБСЕ (Россия, США, Франция)115. Более того, за несколько месяцев до начала второй карабахской войны возникло напряжение между министром иностранных дел России Сергеем Лавровым и властями Армении по данному вопросу116. По мнению Анкары, это подтвердило расхождение подходов Москвы и Еревана к урегулированию конфликта.

Одной из главных целей, которые ставили перед собой Баку и Анкара, было обеспечение максимально сдержанной и по возможности нейтральной позиции Москвы по вопросу не только продвижения азербайджанской стороны, но и активного участия турецкого контингента в боевых действиях. Очевидно, что в некоторой степени вопрос нейтралитета Москвы был решен в позитивном для Баку и Анкары ключе, и Россия до определенного момента не противостояла продвижению азербайджанских войск. Учитывая тот факт, что статус Нагорного Карабаха не был определен, а его независимость не была признана даже Арменией, официальная ответственность России в рамках и ОДКБ, и двусторонних отношений не распространялась на зону конфликта. Все эти аспекты обеспечили возможность предоставления относительной свободы действий Баку и, соответственно, Анкаре. Вдобавок к фактору Пашиняна России необходимо было учитывать изменившуюся роль Азербайджана на Южном Кавказе, ведь теперь в отличие от первой карабахской войны Баку стал важным партнером Москвы, начиная со сферы энергетики до гуманитарно-культурных отношений.