Ты снилась мне

— Почему вы хотите, чтобы это сделала Екатерина Алексеевна? — удивился князь. — Вы можете обратиться к Императору, он вам не откажет, отправит к вам мыслеходца, от того ваш слуга не сможет ничего утаить.

— Но вы же понимаете, князь, что тогда и мы не сможем ничего скрыть от чужого взгляда. — его собеседник поморщился. — Это наши семейные дела. Мыслеходец обязан обо всем, что узнает, рассказать Императору лично. А жена ваша — человек деликатнейший, она не станет выносить на люди то, что станет ей известно.

Максимилиан вздохнул:

— Это так, но договаривайтесь с ней сами. Сколько лет вашему внуку? Девять? Катя должна бы уже отстрадать, я надеюсь, она не станет больше плакать. Не знаю, почему вы решили, князь, что жена моя способна вам помочь, но решать все будет она сама.

— Думаю, что после вашего чудесного воскрешения и вы, Максимилиан, и Екатерина Алексеевна способны на многое. Не удивлюсь, если ваши возможности выше годуновских. Вот только показывать это вы не спешите, что тоже верно. Наш Император хоть и стал помягче в последнее время, однако же не потерпит, если кто соперником ему станет. Годунов, он и есть Годунов.

Екатерина была занята тем, что пыталась соотнести даты событий в этом Явном мире и в том, где она родилась и выросла. У нее никак это не получалось. Хронология событий не совпадала во многих случаях. Оставившие след в истории ее родного мира люди рождались в другое время, некоторые важные события отсутствовали, вместо них происходили другие. Катя все ждала появления Михаила Ломоносова, русского гения, но о нем не было слышно. Война со шведами, явление Пушкина, как поэта, появление мануфактур, отсталость в медицинских познаниях и другие факты и события выстраивались в совершенно другой очередности, нежели в той, что она знала. Этот мир был совершенно иным, развивался он иначе и все исторические личности по датам своего рождения, времени деятельности и ее результатам часто не соответствовали знаниям Кати. Что же касается медицины, то она вспомнила пример, как в ее мире, в самом сердце просвещенной Европы, в Вене, врача Земмельвейса упрятали в психиатрическую клинику лишь за то, что он призывал своих коллег хорошо мыть руки перед тем, как принимать роды. И это в 19 веке! В этом Явном мире не было Смутного времени. Поляки не входили в Москву и не прошлись огнем и мечом по русским землям. Григорий Отрепьев был убит при переходе через русскую границу передовым разъездом московского воеводы Федора Мстиславского, а Годуновы не были запачканы казнью маленького сына Марины Мнишек и на них не лежала печать материнского проклятия.