Промелькнувший метеор (книга 1)

Все в этот вечер происходило, как обычно. Но когда Туткыш дошел до Змеиноголового, Улпан, шедшая следом, велела его привязать.

— Это зачем же, светик мой?

— Разве ты не знаешь, что в ауле гости. Кто-нибудь забредет в овраг, Змеиноголовый на него и накинется.

Туткыш послушно выполнил просьбу хозяйки.

Уже совсем стемнело. Верблюды легли на отдых.

Улпан шагнула к тальникам, нащупала тропинку, стала спускаться к руслу оврага. И вдруг отчетливо услышала негромкий оклик и вскрикнула в испуге. Если бы Туткыш был не туговат на ухо, он поспешил бы на помощь.

— Не бойся, айналайн! — Рядом с нею вырос из темноты тот самый человек, что навещал юрту мужа вместе с Чингизом.

Незаменимый для таких деликатных поручений, Абы был вежлив, немногословен и практичен. Они быстро договорились о встрече, назначили время — за полночь и место — неподалеку отсюда.

Улпан вернулась домой, с трудом скрывая волнение. Она старалась быть особенно ласковой с Есенеем. Зная его привычки, приготовила любимый ужин: свежий творог — иримчик, разведенный каймаком — сливками, снятыми с кипяченого молока. Угождая мужу, она сама кормила его, подносила к его губам чашу с густым шубатом — острым вспененным верблюжьим кумысом.

Но как ни старалась в этот вечер Улпан, ей не удалось успокоить Есенея, разогнать холодок и настороженность, возникшие в его душе. Он ел иримчик, потягивал кисловатый шубат, дотрагивался до мягких белых рук жены, а сам решил ночью не спускать с нее глаз.

Они легли на свои постели, расположенные в разных концах юрты. Такой порядок давно завел сам Есеней. Он сильно храпел во сне, а иногда и бредил. Зная об этом, он однажды сказал Улпан в порыве мало свойственной ему нежной предупредительности: «Постели себе постель подальше от меня, так тебе спокойнее будет».