Вергилий

Плакали нимфы лесов над погибшим жестокою смертью Дафнисом, — реки и ты, орешник, свидетели нимфам, — В час, как, тело обняв злополучное сына родного, Мать призывала богов, упрекала в жестокости звёзды. С пастбищ никто в эти дни к водопою студёному, Дафнис, Стада не вёл, в эти дни ни коровы, ни овцы, ни кони Не прикасались к струе, муравы не топтали зелёной. Даже пунийские львы о твоей кончине стенали, Дафнис, — так говорят и леса, и дикие горы. Дафнис армянских впрягать в ярмо колесничное тигров Установил и вести хороводы, чествуя Вакха; Мягкой листвой обвивать научил он гибкие копья. Как для деревьев лоза, а гроздья для лоз украшенье Или для стада быки, а для пашни богатой посевы, — Нашею был ты красой. Когда унесли тебя судьбы, Палее и сам Аполлон поля покинули наши. И в бороздах, которым ячмень доверяли мы крупный, Дикий овёс лишь один да куколь родится злосчастный. Милых фиалок уж нет, и ярких не видно нарциссов, Чертополох лишь торчит да репей прозябает колючий. Землю осыпьте листвой, осените источники тенью, Так вам Дафнис велит, пастухи, почитать его память. Холм насыпьте, на нём такие стихи начертайте: «Дафнис я — селянин, чья слава до звёзд достигала, Стада прекрасного страж, но сам прекраснее стада»[346].