Путь к звёздам

Даже сейчас ещё не было поздно исправить эту ошибку. Ничто не мешало ей прямо сейчас сообщить в службу безопасности, что она не желает видеть здесь этого человека — и охрана вежливо выпроводит его из посёлка. Именно так ей и следовало сделать. Саша понимала это так же ясно, как понимала и то, что ей не стоило вообще никогда встречаться с этим человеком, не стоило знать его. Но вместо того, чтобы поступить по уму — она, сцепив зубы, быстрым шагом прошла к двери и сердито распахнула её.

— Доченька! — просиял «хиппи», улыбаясь во весь рот и приподнимая шляпу. — Как же я рад тебя видеть! Здравствуй, Сашенька!

— Значит так! — отчеканила Саша гораздо более озлобленным и менее безразличным тоном, чем ей хотелось. — Если посмеешь ещё хотя бы раз назвать меня «дочерью» — я прикажу охране немедленно вышвырнуть тебя отсюда вон!

Мужчина замер с удивлённо открытым ртом, как у человека, неожиданно обиженного в самых лучших чувствах. Злясь на саму себя за то, что она не может сдержать эмоции и вести себя с презрительным достоинством, которого поклялась до конца жизни придерживаться по отношению к этому персонажу, она прорычала:

— Какого чёрта ты сюда припёрся, Натан Тёрнер?!

Мужчина расстроенно развёл руками.

— Я пытался дозвониться до тебя и много раз писал. Но не смог достучаться.

— Конечно же не смог! Потому что я, бляха, заблокировала тебя всюду, где только могла! Тебе это ни о чём не сказало?!

Выслушав эту гневную реплику, Натан Тёрнер смиренно вздохнул и умиротворяющим жестом предложил Саше успокоиться.

— Я знаю, что ты держишь на меня обиду, доч…

— Я тебя предупредила! — вскинулась она.

— … Саша, — вовремя исправился он. — Я знаю, что ты злишься на меня за многое. Но мне чрезвычайно важно поговорить с тобой. Речь идёт о действительно серьёзных вещах.

Его широко раскрытые глаза выглядели светлыми, доверчивыми и невинными, как глаза бесконечно доброго, слегка слабоумного дядюшки, единственным смыслом жизни которого является дарить детишкам конфетки. Заглядывая в эти глаза, дающие совершенно превратное представление о скрытой за ними душе, Саша ощущала растущий гнев, в котором была растворена капля горькой боли. Девушка так и не смогла полностью заглушить её на протяжении всей жизни.

— Важно поговорить со мной, да? — спросила она, сузив глаза от гнева. — Ты понял, что для тебя это важно, когда мне исполнилось 34 года? Ведь ранее эта мысль не приходила тебе в голову. Это ведь я сама нашла тебя, когда мне было 20. Дура конченая. Но я хотя бы поняла раз и навсегда, какой ты на самом деле лживый, бесполезный и конченый говнюк.