Мама для Одуванчика

— Ты весь магазин скупила? — идет навстречу бабуля и ругается. — Такие тяжести таскаешь! Тебе еще рожать! — выдает свою тираду родная женщина с укоризненным взглядом и сжатыми в упрямую линию губами.

— И я рада тебя видеть. И рожать мне нескоро, — улыбаюсь, обнимая ее, прижимая крепко-крепко, что есть сил. Знаю, что ворчит, потому что беспокоится за меня, возможно, больше, чем кто бы то ни был в этом мире.

— Конечно, это сейчас ты так говоришь, — забирает у меня несколько сумок. — А теперь рассказывай, с чего вдруг устроила побег, — ну вот, ба в своем репертуаре. Так и думала, что начнется допрос.

— И вовсе не побег, просто выдались свободные выходные, и я безумно по вас соскучилась, — пожимаю плечами, надеясь, что соврала убедительно.

Подходя к калитке, замечаю сидящего в ожидании своего мохнатого друга, который за то время, что мы не виделись, кажется, еще немного подрос. Ну, или набрал в весе. Бабушки, они такие, у них голодными не ходит никто.

— Васька, — зовут пса, и тот подпрыгивает, крутя хвостом, как пропеллером, переступая на месте, дожидаясь, пока ба откроет калитку и запустит меня. — Миленький мой, — отставляю пакеты в сторону и опускаюсь на колени, хватая в ладони довольную мордаху. — Хороший мой, — глажу свое мохнатое чудо, а тот ластится, как кот, и не отходит, поскуливая.

— Это чудовище пол-огорода истоптало, — бурчит бабуля и проходит в дом.

— Он не специально, — обнимаю пса. — Правда ведь? — переспрашиваю его, и он одобрительно залаял.

Кое-как отстав от собаки и подобрав пакеты, вошла в дом, где уже витали изумительные запахи свежей выпечки и любимых листьев смородины.

— Ба, ты снова меня будешь откармливать? — разобрав пакеты, бабуля уже наливает ароматный чай и ставит на стол пирожки. — М-м-м, мои любимые, с луком и яйцом?

— Конечно, а как иначе, — суетится ба. — Ты посмотри, какая худющая. Кости да кожа. Давай, налетай, — присаживается рядом и, улыбаясь, внимательно наблюдает за мной, чтобы не вздумала отлынивать от уничтожения пирожков. — Вечером схожу за парным молочком к Клавдии, чтобы на ночь, как любишь.

— Ба, ты ше шнаишь, што я тебя обошаю! — набив полный рот, подмигиваю довольной бабуле.

— Знаю, знаю, ешь!

Баба Шура живет в старой деревне. Здесь не так много жителей, каждый друг друга знает и помогает, кто чем может. Кто молоком, кто маслом, сыром, мясом. В общем, райское местечко в относительной глубинке. До города ехать далековато, и районный центр тоже не в пешей доступности. Население насчитывает около двух тысяч человек, и в основном все местные, которые и родились здесь, и выросли, и теперь вот тянут хозяйство.

Только летом или на праздники здесь можно наблюдать относительный наплыв народу. Приезжают городские к своим родственникам, родителям или просто знакомым. Так что если появляются “чужие”, это становится известно довольно быстро.

Здесь вообще все новости становятся достоянием всего “сельсовета” со скоростью света.