Когда мы молоды

Но начальник не смутился, а послал нарядчицу узнать, не готов ли заказ. Через несколько минут в конторку вошел парень в забрызганной эмульсией спецовке и подал шестерню, сверкающую свеженарезанными зубьями. Я проверил шаблоном каждый зуб и нашел, что работа выполнена идеально. Мне захотелось подвалить молодого фрезеровщика, но его уже не было в конторке.

— Деловой, — кивнул на дверь начальник цеха. — Больше меня зарабатывает.

Это был Витька.

С появлением в окне Дуси молодые люди принимают меры к тому, чтобы никто не заподозрил их в склонности рассматривать присутствие дамы как обстоятельство, к чему-то обязывающее. Витька, который стоял, опершись локтем о столб ограды, теперь повисает на нем, как на костыле, и отворачивается от окна. Вовка закладывает руки в карманы и сплевывает измусоленный окурок прямо в цветочную клумбу. Пашка позы не меняет и даже кокетливо встряхивает шевелюрой, однако лицу придает несколько скучающее выражение. Разговор продолжается примерно в такой плоскости:

— А, Дусенок, наше вам. Ты на меня не сердишься — на́ конфетку. (Вовка.)

— Чтой-то вы стали ноль внимания в нашем направлении, Евдокия Петровна? Неужели, по-вашему, недостойны? Сильно высоко стали о себе понимать — студентка и так далее… (Пашка.)

— И так далее, когда я был в Италии… Дусь, как там насчет гитарки? (Вовка.)

Витька молчит: очевидно, он еще не пришел в себя от прилива чувств, вызванного появлением Дуси.

— Не съедим твою гитару, не беспокойся. (Вовка.)

— А может, съедите, кто вас знает.

Вступает в бой Витька.

— Скажи уж, жалко гитары, — произносит он с подчеркнуто презрительной интонацией, которая соответствовала бы, например, такому тексту: «С недостойными личностями, которым жалко гитары, у нас не может быть ничего общего».

Однако Дуся не возмущается. Очевидно, она понимает, что в этой уничтожающей фразе зашифрованы эмоции, прямо противоположные тем, которые она непосредственно выражает. Дуся отвечает Витьке иначе, чем другим, — менее бойко и более пространно:

— Ну прямо! Ничего мне не жалко, а в тот раз взяли гитару, а сами напились пьяные, и с хулиганами подрались, и струну оборвали, вот вам и давай…

Решить вопрос о гитаре ни та, ни другая сторона не торопится. Вовка придает разговору такой оборот:

— Сказала, пьяные. По двести на брата тяпнули для приличия…

— Довольно уж воображать-то, сами от двести грамм с копыток повалитесь.

— А ты поднеси, посмотрим. (Пашка.)

— Чтой-то мне вам подносить, больно вы мне нужны…

И далее в этом духе.

Иногда в ходе собеседования рассказывается эпизод вроде следующего: